«Вот привязался, — думала Ася. — Что ему сказать? Не скажешь ведь ему, что мне не хочется видеть ни его, ни вообще никого на свете. А, ладно, пообещаю и не приду».

— Определенно ответить вам сейчас не могу.

— Нет, нет, — перебил Моро. — Я не люблю останавливаться на полдороге, мне по душе конкретность. Соглашайтесь.

— Согласна… Извините меня, мне пора итти.

— До свидания. Завтра встретимся в яхт-клубе. Думаю, лучше всего часов в одиннадцать поутру, а?

— Хорошо, хорошо. Прощайте.

— Счастливого пути.

Расставшись с Асей, Моро немедленно отправился к Винтеру.

«Рекламный Ральф» старался сохранить свой обычный нагловато-самоуверенный вид и держался, как всегда, развязно, не стесняясь в словах и поступках. Однако Винтера — хитрую, видавшую виды лису — было не легко обмануть, он сразу понял: у «Д-35» неудача. Спрашивать, что случилось, Винтер не стал. Это было не в его характере. «Рекламный Ральф» сам объяснит.

Винтер оказался прав. Произнеся несколько пустых фраз, Моро внезапно замолчал, вынул сигарету. Винтер спокойно ждал, что будет дальше. Он понимал: «Рекламный Ральф» соображает, как лучше заговорить о главной цели своего прихода.

— Да, чуть не забыл, — небрежно сказал Моро. — Когда уходит «Мери Джильберт»?

— Точно не знаю, — ответил Винтер, не понимая, с какой целью задан вопрос. — Кажется, послезавтра утром.

— Ей надо поднять якорь завтра вечером. Капитан оформил необходимые документы?

— Да, судно задерживал мелкий ремонт. При желании его смогут без всякого ущерба отложить. Но чем вызваны ваши вопросы о корабле, Ральф?

— Тем, что я на нем уеду отсюда.

Винтер ожидал чего угодно, но только не этого. От растерянности он поперхнулся дымом сигареты и надсадно закашлялся. Справившись с кашлем, он выговорил:

— Вы с ума сошли, Моро! Как же с чертежами трала? Если вы явитесь без них, вам оторвут голову и будут вполне правы. Этими вещами не шутят.

— Оторвут или нет, мы еще посмотрим, а здесь мне оставаться нельзя.

Винтер оглянулся по сторонам и, хотя в комнате, кроме них, никого не было, наклонясь к Моро, тихо спросил:

— Контрразведка напала на ваш след?

— Слежка за Дынником. Его ареста следует ждать с минуты на минуту.

Винтер тяжело перевел дух. Он был менее опытен, чем «Д-35», и хуже владел собой.

Моро с презрением взглянул на коллегу и процедил сквозь зубы:

— Вы-то чего перетрусили? Ваша шкура в безопасности.

— Я… Я понимаю. Но могут быть осложнения, официальный запрос. Вы же знаете, что русские не прощают таких вещей, они в высшей степени щепетильны в вопросах этики.

— Этика! — презрительно повторил Моро. — Какая, к дьяволу, этика, когда наш агент лезет к советским военным секретам. Мне приходится думать не об этике, а о том, как удрать благополучно. Вы обязаны мне помочь.

— С радостью, дорогой Ральф, с радостью.

«Помочь нужно, — думал Винтер, — если его разоблачат, это отразится и на моей карьере».

— То-то, — говорил Моро. — Не беспокойтесь, я придумал возможность и благополучно унести ноги из Советского Союза и выполнить задание по тралу «Надежный».

— Вы, как всегда, блестящи, Ральф, — лишний раз задобрить «Д-35» не мешает, тем более, беседа ведется без свидетелей.

— Завтра я выхожу в море на яхте, предоставит мне ее известный вам Семен Розанов. На яхте со мной будет он и дочка инженера Борисова. Часам к трем мы окажемся у Гендровской косы и там остановимся. Под любыми предлогами я задержусь у косы подольше, возвращаться будем ночью. Пусть «Мери Джильберт» отчаливает из порта с таким расчетом, чтобы встретить нас между Гендровской косой и маяком Поворотный.

— Затем вы погрузите на пароход Борисову и Розанова, сядете сами…

— Что касается Розанова — увидим, как с ним поступить, а насчет Борисовой вы правы. Когда она окажется в надежном месте и полностью в наших руках, сообщим папаше: жизнь дочери зависит от него. Даст копию чертежей — дочка останется целой и невредимой, не даст — пусть пеняет на себя.

Винтер молчал, обдумывая предложение Моро.

— Постойте, Ральф. Вдруг Борисов кинется доносить о нашем требовании в контрразведку? Станет известен наш интерес к тралу, это недопустимо.

— Не кинется, — почти уверенно возразил Моро. — Я все обдумал. Я разрабатывал этот план до того, как Дынник сунулся с предложением попасть в бюро через катакомбы. Жаль, что я не отправил его ко всем чертям.

— Он попадет туда без вашего напутствия… Каков был ваш план?

— Близко познакомиться с семьей Борисовых, как можно чаще появляться в людных местах с его дочкой, афишируя свои отношения с ней, добыть образец почерка Борисовой и сфабриковать записку, которая компрометирует ее перед советской властью, как мы сфабриковали записку Михаила Милетина.