— Как охота за богомерзкими еретиками? — В свою очередь спросил демонолог.

— Как ты и хотел, никого задерживать не стали кроме одного несчастного, что в общей давке подвернул себе ногу. — Перестав улыбаться, сказал инквизитор. А в его глазах, Гарвель ясно прочитал укор и обещание, что если затея не удастся, то гореть ему синим пламенем.

— Ну зачем сразу на костер? — Словно прочитав мысли Гарвеля сказал инквизитор. — Как я уже говорил, есть масса других куда более изощренных методов очищения души. — Задумчиво добавил он, проведя по сутулой фигуре Гарвеля оценивающим взглядом, словно уже распял его на дыбе, и примеривается с чего начать.

— Ну а если серьезно, то скажи на милость, откуда ты знаешь Изольду Ремарк? — Резко сметил тему Вальмонт. Какое-то время Гарвель просто смотрел в такие добродушно-простоватые глаза инквизитора, что настолько не вяжутся с его яростно организованным характером.

— Четыре года назад, мы были с ней близки. — Наконец решившись, сказал Гарвель.

— До или после? — Перебил его Вальмонт.

— Вероятнее всего после. — Продолжил Гарвель неуверенно.

— И? — Выразительно поднял бровь Инквизитор.

— Да ничего. Позже я не раз пожалел, что не прошел мимо разрушенного до основания дома.

— То есть это благодаря тебе это чудовище сейчас живо? — Вскипел инквизитор, в глазах его вспыхнул гнев.

— Брось, какое она чудовище? Просто несчастная женщина, чью семью вырезали инквизиторы. — Поморщился Гарвель.

— А ты знаешь почему? Мы ЭТО сделали!? — Начал заводиться Вальмонт. Гарвель пожал плечами. — Изольда говорила, что всего лишь за спор со священником.

— Ах просто за спор?! — Закипел инквизитор. — А она не сказала, что во время этого спора в пепел обратился не только священник, но и весь собор, вместе с прихожанами?!! Или для вас магов, такая обыденность как смерть людей не достойная упоминания вещь?!! — В глазах инквизитора зажегся мрачный огонь. Гарвель хмыкнул — Этого она мне не говорила.

— И ты по-прежнему считаешь, что такая тварь заслуживает называться человеком? — Продолжил бушевать Вальмонт.

— Возможно. А семью то за что? — Не уступал демонолог. Вальмонт на миг опустил взгляд.

— Семью мы не сжигали. — Сказал он тяжело.

— А кто же тогда? — В голосе Гарвеля разлился целый океан яда.

— Это сделали разъяренные жители. — Ответил Вальмонт после короткой паузы.

— И вы, конечно же, не стали им мешать вершить <справедливый суд>?! — Ехидно спросил Гарвель.

— Мы просто не могли. После свалки у ее дома, нас выжило всего четверо. — Ответил Вальмонт тихо. — Из простых братьев не уцелел никто. — Добавил он.

— Извини. — Неожиданно для себя самого сказал Гарвель. Инквизитор бросил на него удивленный взгляд. Клокотавшая в нем ярость мгновенно утихла.

— Извинения приняты. — Устало сказал он, садясь напротив. Хозяин заведения, видя, что появился новый гость, кивком головы отправил в его сторону одну из девушек. Вальмонт сделал заказ и, повернувшись к Гарвелю, спросил: — У меня есть еще один вопрос.

— Спрашивай. — Великодушно разрешил Гарвель, понимая, что его отказ ничего не изменит.

— Где демон, которого ты призвал в Коше? — Спросил инквизитор. Гарвель вздрогнул от неожиданности. Он рассчитывал, что его скромный ритуал остался незамеченным.

— Я его уничтожил. — Выдал Гарвель бодро.

— Уничтожил? — Саркастически спросил Вальмонт. И усмехнувшись, добавил: — Я конечно не демонолог, но отличить мертвого демона от куста сирени смогу.

— Хорошо. — Сдался Гарвель. — Я не знаю что с ним. Но одно могу сказать точно, силы своей он лишился полностью и прихлопнуть его одной лапой может даже мой имп.

— А где отнятая мощь? — Проницательно поинтересовался инквизитор.

— Не знаю. — Скривился Гарвель. Не сводя с демонолога горящего взгляда, Вальмонт хапнул с тарелки лапку гуся, с хрустом сжевал. Глядя на него, за гуся принялся и Гарвель.

В келью Гарвель вернулся то ли поздней ночью, то ли ранним утром- то есть в тот чудесный миг, когда луна уже пропала, а первые лучи солнца еще не осмеливаются выползти на небосвод. А на улицах любого города царит тишина, поскольку спят все: и стражники, и неугомонные купцы, и те чудесные люди, что поджидают в переулках неосторожных горожан.