Кондрахин прекратил общий разговор, решительно заявив, что Ведмедь сможет ему помочь лишь в том случае, если они оба окажутся рядом с картиной Третьей Печати.

— Мы, чтобы действовать вместе, должны друг на друга настроиться. В Вашем подземелье чересчур гнетущая обстановка, здесь даже разговора не получается.

— Это поправимо, — сказал Кудеяр и на минуту вышел в коридор. Вернувшись, он предложил Кондрахину и Ведмедю следовать за ним. Они поднялись в кабинет Кудеяра, причем Ведмедь шел, как по знакомому пути.

— Тебя часто выводят из камеры? — спросил его Кондрахин, не обращая внимания на Кудеяра.

— Каждый день. Меня в заключении держат не стены, — не совсем понятно ответил Ведмедь. Ведун прикрывал свое сознание не мыслезащитой и не двоемыслием. Такого рода защиту Юрий встречал впервые. Непрерывно шевелящийся набор образов, мыслей, кусков неведомых текстов на разных языках втягивал в себя ищущую мысль, запутывая, выматывая, вынуждая выдавать собственную сущность. Это была не столько защита, сколько понуждение докучливому наблюдателю к сокрытию уже собственных мыслей.

В кабинете Кудеяр разложил на столе фотографии, жестом пригласив к ним Ведмедя. Ведун глянул на фотографии с какой-то горечью. Кудеяр крикнул в открытую дверь:

— Телефон мне!

И телефон сразу принесли. Накручивая диск, он пояснил для Юрия:

— На этом этаже телефонной связи нет, чтобы не создавать прорех в защите. Когда требуется, аппарат приносят сверху.

Разложив перед собой списки и фотографии, господин Кудеяр углубился в переговоры с управлением Коллегии Охраны Безопасности в Казани. Собственно, Кудеяр лишь прочитал список фамилий, приказав изолировать этих людей до дальнейших распоряжений.

Закончив, он взглянул на сидящего с выражением полнейшего безразличия ведуна.

— А ты сам, Ведмедь, согласен отправиться в Рим, уничтожать дьявольский сосуд? Это, знаешь ли, опасно. И даже если вы с картиной Третьей Печати справитесь, то ведь католическая церковь нигилистов тоже не жалует. Какой-нибудь падре вполне может на костер тебя послать. Ты ведь не Юрий. Он, насколько я понимаю, обета сохранения чужой жизни не давал, его просто так не возьмешь.

"Так вот что мне сразу показалось в нем странным. Ведмедь избегает отнимать жизнь. Возможно, его обет и на муравьев распространяется. Да, идти в бой с таким союзником — все равно, что сразу им пожертвовать. Но и другого у меня нет".

— В Рим ехать я согласен. Отпускаешь?

— Не спеши, — недовольно проговорил Кудеяр, — завтра мне сообщат, кого из твоих наши под свою охрану взяли, тогда и поговорим.

— А без заложников нельзя обойтись? — с раздражением, которого он не скрывал, спросил Кондрахин. — Ведмедь не на курорт едет, а жизнью рискует. Добровольно, заметьте.

— А заложники не для Ведмедя нужны. Я, отпуская его в Рим, тоже рискую. Я понимаю, вам двоим мой риск кажется смешным, но для меня он столь же велик, как ваш — для вас. Надо мною тоже начальство имеется. Уничтожите вы картину — я на коне; не сможете — мне за многое ответить придется. Быть может, на этаж ниже перееду.

Кудеяр со злостью собрал все бумаги в папку и кинул ее в ящик стола.

Ночевал Кондрахин в гостинице. Перед сном прогулялся по Москве. Нет, перед ним был совершенно другой город, даром что назывался так же и говорили в нем по-русски. Международная конференция в Женеве закончилась провалом. Делегация Немецкого Союза покинула переговоры, обвинив остальных участников в антинемецких настроениях. Дошло до прямых оскорблений в адрес королевы Великобритании. Москвичи на улицах ожидали, что военные действия начнутся уже ночью.

Так и случилось. Слушая утренние новости, Кондрахин узнал, что Московское Ханство находится в состоянии войны с Немецким Союзом. Италия заявила о своем нейтралитете, Турция заявила, что сохранит нейтралитет, если в войну не вступит Балканский Союз. Швеция поддержала требования Немецкого Союза, объявив их справедливыми. Немецкие самолеты бомбили Варшаву и Краков, аэродромы и порты.

Кудеяр встретил Юрия в воротах.

— Война, заниматься тобой некогда. Ведмедя отпускаю в Рим. Вместе с моим человеком он будет проживать вот по этому адресу…

Господин Кудеяр показал бумажку с адресом, не выпуская ее из рук. Юрий кивнул, показывая, что запомнил.

— Ты в Рим как доберешься? Сам, или помочь?

— Мне сначала в Речь Посполитую нужно, в леса под Неманом. Можно меня с самолета с парашютом выбросить? Дальше я сам доберусь.

Кудеяр досадливо помотал головой:

— Война, ты же понимаешь. Могу дать тебе легкий двухместный самолет, но только ночью. Как ты найдешь в темноте нужное место…

— Найду, — прервал его Кондрахин, — и с парашютом прыгну. Ты только самолет обеспечь.