Парень не отреагировал на сарказм.

— Странно, что здание необитаемо, — сказал он. — Фон не выше обычного, из аномалий — только «жарки» в правом крыле и одна «карусель» на крыше. А живности совсем нет. Даже крыс.

Я напрягся.

— Как узнал про правую часть хрущевки? Карту в ПДА ты видеть не мог.

— Говорю же, я меняюсь. И довольно быстро. Поэтому у нас не очень много времени, чтобы добраться до шахты. Но здание подозрительное. Тебе решать — идем внутрь или нет.

— «Жарки», говоришь? — почесав под носом, прищурился я. Мокрая одежда уже давно липла к телу и создавала эффект морозильника. — Вот к ним и пойдем. Поболтаем, а заодно и согреемся.

Лёвка посмотрел на меня по-новому, без обыкновенной пустоты во взгляде.

— Знаешь, Минор, ты сталкер с известными закидонами, но каждый раз удивляешь по-новому.

— Девкам особенно нравится. Пошли, мутант, топ-топ.

Мы двинулись мимо расплющенного гаража к щербатой пасти подъезда. Уже окончательно рассвело, и я обратил внимание на странное образование возле подвальных окошек, наполовину утопленных в мешанину из земли и остатков асфальта — вдоль стены тянулась поросль одуванчиков с белесыми шариками пуха на стеблях. Это в холодном-то апреле? Ну-ну. Запомним.

Научись приспосабливаться, и даже самая агрессивная окружающая среда станет тебе домом. Ладно, не домом, но приютом. Не первосортным отелем, конечно, с человеком в сортире, который подает горячие полотенца после того, как ты изволил покакать, но вполне приличной гостиницей — с не протекающим потолком, стираными простынями и вменяемой кухаркой. Просто — умей приспосабливаться.

В дальней части сквозного прохода воздух плыл, выдавая присутствие аномалии. Стены там потрескивали от жара, а на полу мерцало уже штук пять грошовых «капель» и один «огненный шар». В радиусе метров трех все, что могло сгореть, сгорело дотла, все, что могло сплавиться, — превратилось в бесформенные куски.

Я осторожно выглянул, потянул носом сухой воздух и только после этого вышел из-за угла. Стараясь держаться подальше от выжженного пространства, пощупал развешенный на каркасе стула комбез. Чутка влажноват.

Я почесал в лысом затылке. Нужно еще разок жахнуть.

— Может, всё-таки опять поближе придвинуть? — предложил за спиной Лёвка.

— Боюсь, сгорит. Не хочу с голым задом по Припяти бегать.

Вернувшись в комнату, я вывинтил очередной болт из сетчатой кровати и приготовился. Высунувшись на миг в коридор, запулил его в марево и тут же убрал башку: мало ли.

Зашумело, словно небольшой вихрь вдруг решил ворваться на этаж и устроить погром. Стены в коридоре осветились мигающими сполохами, на бетонных плитах закривлялась тень от стула и комбинезона, что-то противно заухало, и яркая вспышка сменилась обычной серостью. Вяло.

— Кажется, ты умудрился вымотать «жарку», — сказал Лёвка. — Невероятно.

— В Зоне и не такое случается, — обронил я и вновь двинул проверять сухость одежды.

Лёвка тоже вышел за мной в коридор, как был, в одних труселях. Угольное почернение у него уже распространилось от кистей рук до самых плеч, прожилки проступили по груди, шее и правой скуле. С непривычки вид парня мог вызвать оторопь и желание немедля вскинуть оружие, но мне пестрый профиль уже примелькался. Пока он окончательно не превратился в смоляного человечка — даже симпатично. Узор напоминает замысловатую татуировку.

— Не пора ли вместо варварских методов сушки развести костер? — спросил Лёвка. — Есть «жарки», от которых можно поджигать. И горючего материала в хрущобе полно.

— О, у мутагена здравая мысль. — Я снял со стула комбез, ткань была шершавая и теплая. Повернулся к парню. — Инициатива наказуема. Иди собирай дровишки по квартирам. Думаю, у нас полчаса, максимум час — за тем нагрянут военные и разберут на дрова всю Припять.

Он переступил с ноги на ногу, зябко поежился, но без комментариев отправился крушить мебель. Впрочем, кому теперь нужна рухлядь, которую двум сталкерам можно пустить на дрова? Правильно, никому. А значит, это вовсе не вандализм… Идея высушить шмотки на «жарках» пришла мне, когда мы были снаружи здания. Не знаю, занимался ли кто-то подобным экстримом раньше, но попробовать стоило. Максимум, что мы могли потерять при должной сноровке, — предмет сушки.

Подойдя к правому крылу пятиэтажки, мы тихонько сунулись в подъезд, по привычке сверяясь с ПДА и оглядывая каждый закуток. Тут было тихо. Пусто. Мертво. Мы обошли квартиры на первом этаже.

Одна дверь была заперта, но хорошего пинка оказалось достаточно, чтобы весь короб слетел с петель и грохнулся внутрь прихожей. Тлен. Везде тлен, гниль и запустение. Ни признаков сталкерских стоянок, ни аномалий, ничего. Как оставили хозяева эти убогие гнезда во время эвакуации в 86-м, так и замерло все здесь навеки. Диваны с продавленными и сгнившими до пружин подушками, покосившаяся мебель, пыльные люстры, простенькие детские игрушки. Удивил дешевый фарфор: в трех квартирах из четырех в кухонных сервантах за мутным оргстеклом виднелись нетронутые сервизы — хоть сейчас мой и садись пить чай. Такое редко встретишь в покореженном быту Зоны. Лишь на одной кухне порезвился ураган, ворвавшийся через глазницу рамы с разбитым зрачком стекла, — почти вся утварь была разбросана и перебита. А может, и не стихия постаралась, а шальной мутант? Кто его теперь разберет. Да и плевать, прямо скажем. Из полезностей мы вынесли с первого этажа кило соли, просроченный анальгин и полпузырька йода.

Обследование второго этажа принесло немногим больше плодов. К тому же мы стали замерзать, поэтому пришлось ускорить поиски. В однотипных конурках с облупившимися от влаги обоями удалось раздобыть пару кусков мыла и детский шампунь. Жаль, что умывальные принадлежности без воды оказались бесполезны. Также нашлось охотничье ружье с коробкой патронов. Как ни странно, именно эта находка оказалась самой полезной, ибо боеприпас хранился в запаянном целлофановом пакете и выдержал проверку временем. Правда, порох слежался, а маркировка выцвела. Я хорошенько растряс коробку, зарядил и пальнул в стену дуплетом. Выяснилось две вещи: ствол пригоден к бою, в патронах крупная дробь. Ножовку по металлу найти не удалось, а то соорудил бы из двустволки кустарный обрез. Да и вообще лучше б владелец хранил вместо этой дробильной машины ближнего боя нарезную «Сайгу».