— Мотай! — крикнул Зеленый Госту, подбегая и набрасывая канат. Обернулся ко мне: — А ты второй кол забей рядом! Восьмерку скрутим!

Подоспели Лёвка с Дроем, и уровень суеты на квадратный метр моментально зашкалил. Пришлось рявкнуть на них, чтоб зубами в канат впились и держали, пока я вколачиваю второй штырь. Через минуту самопальный швартовочный узел был готов, канат натянулся, и баркас, дрогнув, замедлил ход.

— Вот мне интересно, а как мы эту бандуру заводить будем? — спросил Дрой, когда все слегка отдышались. — Даже если двигло в рабочем состоянии, то аккумулятор уж точно сел за много лет. Мощности пэдэашных аккумуляторов, боюсь, не хватит, чтоб стартер пустить.

— В схроне были батарейки к «гауссовке», но вряд ли в рюкзаке нашлось для них место, — разочарованно развел руками Гост.

— Нашлось, — успокоил его Лёвка, откидывая клапан. — Я же знал, куда собираюсь.

— Все-то ты просчитал, родной. Обо всем-то позаботился.

— Это плохо?

В тоне Лёвки прозвучала какая-то детская обида.

— Ладно, забыли.

Парень пожал плечами, достал из рюкзака увесистые батарейки и неловко уронил их наземь, словно кисти рук на какое-то мгновение перестали слушаться хозяина. Нагнулся, поднял.

— Кто-нибудь разбирается в электротехнике хотя бы на уровне «плюс-минус»?

— Я, конечно, смогу проводки привинтить, — отозвался Дрой, — но, глядя на хитрое мурло нашего зануды, сдается мне: долговязый что-то скрывает.

Мы обернулись.

— Чего? — насупился Зеленый.

— Колись уж, прохиндей, — сказал я. — Дрой крамолу за версту чует.

— На промысле я работал по молодости, ходил пару раз в море, — сдался тот. — Ставим сходни и полезли на борт, мазуты.

— О как, — вскинул брови Гост. — Что ж, по крайней мере у нас есть капитан.

— Капитан Зеленый? — ощерился было Дрой, но поймал мой гневный взгляд и поднял руки ладонями вверх: — Всё. Сдаюсь и молчу.

Заморосил дождь.

На борту баркаса мы, привыкшие к твердой почве, почувствовали себя, как макаки на цирковом канате: вроде держишься всеми клешнями, но штормит и мотает во все стороны. На самом деле никакой качки и в помине не было, просто с непривычки даже легкая «шевелёнка» под ногами сильно напрягала. Первую минуту мне вообще чудилось на берегу какое-то движение, и я давил в себе желание вскинуть ствол, понимая, что это мой вестибулярный аппарат паникует, а не на суше кто-то ворочается меж камней.

Но организм за многие годы привык быстро реагировать на изменения в окружающей среде. Поэтому я довольно бодро приспособился к волнению палубы.

Пока Зеленый возился с двигателем, прилаживая под кожухом контакты, к рубке подошел Дрой и с важным видом заявил:

— Человек привык считать себя венцом эволюции и острием пищевой цепочки, поэтому превратился в прямоходящего опоссума. Повкусней пожрать и по изобретательней совокупиться — вот и все жизненные цели. Чтобы продолжить развитие, всем нам нужно хорошенько встряхнуть мозги, только мы вечно не до конца к этому готовы. Как думаешь, может, Зона появилась как раз с такой целью?

— Фига ж себе ты задвинул, — обалдел я. — У меня мысли раскорячились.

— Сам посуди, — продолжил он, втискивая в кабинку башку и поглаживая опаленную бровь, — сначала язва возникла в отдельно взятом районе. Как шанкр в паху у сифилитика. А теперь зараза дозрела и собралась в массы. Неспроста ведь такие штуковины нарисовались, которые вокруг себя аномальное поле могут аккумулировать. Сначала `yгольники эти пресловутые за Периметр ломанутся, а там, глядишь, каждый встречный и поперечный мутазавр сунет под язык правильную цацку и пойдет по окрестным супермаркетам людишек в тележку собирать. К ужину.

— А в чем заключается встряска мозгов? — стараясь уследить за логической нитью тирады, полюбопытствовал я. Или это такая крутая гастрономическая метафора? Дрой наморщил лоб.

— А что, тоже вариант. Если заразу не локализовать, мозги сифилитика сгниют и вытекут через ноздри. Та еще встряска, э?

— Вот именно. И пока нас всех тут не локализовали крылатыми ракетами, хочется добраться до Клондайка в шахте и насобирать ништяков. Ну, типа, старость обеспечить.

— Ты сбил меня с философской волны, — надулся Дрой. — Теперь снова стану думать о приземленных вещах. Это плохо для духовного совершенствования.

— А еще следует молиться, поститься и биться головой о стену, — вставил подошедший Гост.

— И слушать радио «Радонеж», — подхватил я.

— Кстати, в убогом кубрике, который здесь, видимо, принято называть каютой, есть старенький приемник…

— Эй, богохульники, — позвал из-под кожуха Зеленый, — я сейчас попробую завести, а вы… ну кто-нибудь, кто пошустрее… валите на берег. Если мотор зафурычит, надо будет сорвать канат и обратно по сходням заскочить. Тут передачи сбиты, а рычаг застопорен на среднем ходу — сразу попрем вперед. Со скоростями позже разбираться буду.