Другой “многомерный сдвиг” в сторону прогресса произошел в 1988 году. Он связан к вступлению в команду Mars Mission Эрола Торана. Торан был специалистом в области картографии и работал в отделе картографии Министерства Обороны Соединенных Штатов. Работой Торана было выявление различий между песчаными дюнами и закамуфлированными военными бункерами. Самый лучший способ определения степени искусственности объекта — применение к объекту математики фракталов, и Торан специализировался именно на этом. Используя фракталы, он мог измерять степень неравномерности и изменение состояния в любом объекте пейзажа. Искусственный объект получал бы более высокую “оценку”, чем естественный, благодаря степени внезапных изменений его состояния. Вскоре Торан определил, что области Лица и Города были намного выше фрактализированными или случайными местами из всех окрестностей.

Работа Торана подтвердила бесценность миссии. Он был первым, кто “ортогонально выверил” фотографии Викинга. Для непрофессионалов: Торан использовал уточняющие научные методы для превращения загадок в карты с точными координатами и точной ориентацией с Севера на Юг. Каждому, вовлеченному в исследование, представилась возможность выполнить точные измерения местонахождения различных объектов в районе Сидонии. Но ничто не смогло подготовить их к совершившимся вскоре открытиям.

Через очень небольшой промежуток времени появилось свидетельство того, что основная функция Города — передача закодированного геометрического “послания” его будущим первооткрывателям. Как детально объясняется в Монументах Марса и на сайте Хоагленда www.enterprisemission.com, послание сфокусировано на отношении двух фундаментальных математических констант: а именно “е” и “960”. Константа “е” — учение о степенях в тригонометрии; величина, сохраняющая симметрию в вычислениях, где использование степеней ниже 10-й ее бы нарушило. Мы уже знаем, что “960” — это длина окружности, если ее диаметр равен 1. Марсианский Город настойчиво предлагает разделить эти две величины друг на друга. “Отношение “е/960”, выраженное в числовом значении, дает приблизительно 0,865. С почти не нарушаемым постоянством, любые пары соседних измерений в Сидонии обладают тем же точным отношением друг к другу. Самым постоянным было соотношение углов: с 22,5 градусов до 19,5 градусов.

Без долгих проволочек, команда Mars Mission осознала: углы и отношения демонстрировали нечто намного большее, чем они когда-либо предполагали. По словам Хоагленда, они, казалось, показывали:

“… полотно Реальности” — как Материя, Время и Энергия сплетаются в ткани Всего… от звезд… до планет… до атомов… до живых систем… до самого Разума…

“Сидония” — ни что иное, как архитектурное подтверждение фундаментальной физики Вселенной — первичное воплощение великой “универсальной Архитектуры”… на самом архетипическом уровне.

Причина, стоящая за всеобъемлющими утверждениями Хоагленда, следующая:

Исследование Сидонии выявило множественные примеры Послания Сидонии — одинаково “зашифрованные” повсюду в Солнечной Системе… включая здесь, на Земле!

Выше Хоагленд обсуждает: “Послание Сидонии” раскрывает фундаментальную многомерную природу — догадываетесь чего — единицы сознания. Мы говорили, что фундаментальное существование единицы сознания выражается в виде сферы, которая, “дыша”, пульсирует посредством различных Платоновых Тел. Следующее измерение выше нашего — дом самой простой из всех форм, которую Платон связывал с элементом огня, а именно — тетраэдра. И, это установленный факт, что команда Хоагленда раскрыла безошибочные математические следы вписанного тетраэдра — тетраэдра, помещенного в сферу. Как мы увидим в последующих главах, они обнаружили убедительное свидетельство существования этой энергетической конфигурации во многих телах нашей Солнечной Системы.

Сюжет усложняется тогда, когда та же самая математическая фигура изображается в загадочном образовании на современных пшеничных полях. Команда Хоагленда взяла образование Barbury Castle, обсужденное в последней главе, и обнаружила буквально те же самые математики, что и вписанный тетраэдр. Например, три кольца в центре давали все характерные угловые измерения, указывающие на то, что они представляют собой сферу. Это осуществлялось посредством сравнения угла каждого кольца с вертикальной окружностью, которая определяла бы сферу (см. рисунок).

В сочетании с отчетливо видимым тетраэдром, сразу же становится очевидным: мы видим точное математическое изображение одной из “единиц сознания”. [Примечание: Линии, дающие Хоагленду величины 19,5 и 49,6 градусов находятся там, где сама тетраэдральная форма пересекается с кольцами.]

Итак, вот что мы видим: внешнюю силу, нарисовавшую геометрически точную карту энергетического поля, охватывающего все: от протонов до планет. С этой точки зрения истина, лежащая за этим законом Вселенной, становится все более и более явной. Есть много различных источников, и все они пытаются передать одну и ту же информацию. В книге Хоагленда Монументы Марса приводится детальный анализ геометрических отношений в Городе, и всем рекомендуется дальнейшее изучение этой проблемы. В следующей главе мы будем обсуждать совсем другое и замечательное изображение этих энергий на физической сфере, принадлежащее другому исследователю.

Эта глава рассматривает деятельность Брюса Кэти, показавшего, что наблюдаемые траектории полетов НЛО демонстрируют совпадение с находящейся над землей “Решеткой”, имеющей форму куба и октаэдра — двух из семи основных геометрических фаз Единицы Сознания, представляющих третье и пятое измерения.

Мы приступаем к глубокому исследованию значимых гармонических математических открытий, которые, изучая решетку, совершил Кэти, включая его звездное достижение: Кэти решил парадокс современной физики — Общее Поле, раскрыв, что все Творение — функция Света.

Также, мы рассмотрим отрывок из Материалов Ра, чтобы развить идеи, касающиеся расширения и сжатия Единиц Сознания в их “космическом контексте”.

Современная история науки о Глобальной Решетке начинается с работы исследователя по имени Брюс Кэти. Хотя и не признанная в кругах, специализирующихся на НЛО, его работа обладает первостепенной важностью. Кэти пишет об очень сложных математических идеях так, как будто они столь же просты, как и школьная арифметика, а затем скромно настаивает на том, что он “не ученый или математик”. Его работа чрезвычайно сложна и оставляет в смятении едва ли не большинство привередливых читателей. Итак, в этой главе мы посмотрим, как этот человек и его теории вписываются в общее обсуждение Великого Цикла и как они соотносятся с измерениями и единицами сознания, какими мы их знаем.