Но и полеты не особенно радовали. Она была совсем одна, ночи стали холоднее, и какую бы скорость ни набирала Тэлли, она всегда осознавала: «Я в западне».

На четвертую ночь своей ссылки в Уродвилле она повела скайборд к зеленому поясу. Держась на самой границе города, она сновала между темными колоннами стволов деревьев, пролетала мимо них на самой высокой скорости — так быстро, что ее руки и лицо получали десятки мелких царапинок, задевая за ветки.

Прошло несколько часов, немного развеялись злость и обида, и Тэлли вдруг с радостью осознала: так здорово она еще ни разу не летала; теперь это у нее получалось почти так же хорошо, как у Шэй. Скайборд ни разу не предупредил ее о том, что она слишком близко к дереву, а подошвы туфель держались на поверхности доски как приклеенные. Несмотря на осеннюю прохладу, она вспотела, но летала до тех пор, пока у нее не устали ноги, не разболелись лодыжки, не разнылись мышцы рук, расставленных в стороны подобно крыльям и помогавших ей порхать по темному лесу. «Если вот так летать всю ночь, — думала Тэлли, — может быть, завтра я сумею весь жуткий день проспать».

Она летала до тех пор, пока усталость не погнала ее домой.

А когда на заре она влезла в окно своей комнаты, оказалось, что кое-кто ждет ее там.

— Перис!

Его лицо озарилось лучистой улыбкой, большие глаза чудесно засверкали в предрассветном сумраке. Но он пригляделся к Тэлли получше, и его взгляд изменился.

— Что у тебя с лицом, Косоглазка?

Тэлли часто заморгала.

— Ты разве не слышал. Мне не стали делать…

— Я не об этом. — Перис протянул руку и прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке. Кожа отозвалась на прикосновение жгучей болью. — У тебя такой вид, будто ты всю ночь жонглировала кошками.

— Ох, да… — Тэлли пятерней прочесала взъерошенные волосы, выдвинула ящик стола, нашла в нем ранозаживляющий спрей, зажмурилась и набрызгала жидкость на лицо. — Ой! — вскрикнула она. Обезболивающее средство начало действовать только через несколько секунд. Тэлли обрызгала спреем и исцарапанные руки. — Просто немножко полуночного скайбординга.

— Немножко позднее полуночного, тебе не кажется?

За окном солнце начинало заливать нежно-розовым цветом башни Нью-Красотауна. Знакомый цвет кошачьей блевотины. Тэлли устремила на Периса взгляд, полный усталости и смятения.

— Ты давно здесь?

Он неловко поерзал на сиденье стула, стоявшего у окна.

— Довольно давно.

— Прости. Я же не знала, что ты придешь.

Он вздернул брови, демонстрируя красивое возмущение.

— Как я мог не прийти? Как только узнал, где ты, сразу пришел.

— Тэлли отвела взгляд. Расшнуровывая туфли-липучки, она собиралась с мыслями. Со дня своего рождения она чувствовала себя такой одинокой… Ей и в голову не могло прийти, что Перис захочет с ней повидаться, а уж особенно здесь, в Уродвилле. Но он сидел перед ней — встревоженный, взволнованный, красивый.

— Я так рада тебя видеть, — проговорила Тэлли, чувствуя, как глаза заволакивает слезами.

В последнее время она постоянно ходила с красными, припухшими от слез глазами.

Перис улыбнулся.

— Я тоже рад.

Мысль о том, как она, должно быть, выглядит, стала нестерпимой. Тэлли рухнула на кровать, закрыла лицо руками и разрыдалась. Перис сел рядом с ней, обнял ее, дал ей выплакаться, потом вытер ей нос и, приподняв, усадил.

— Полюбуйся на себя, Тэлли Янгблад.

Она помотала головой.

— Пожалуйста, не надо.

— У тебя волосы совсем растрепались.

Перис нашел щетку и стал причесывать Тэлли. Она не могла встретиться с ним взглядом и неотрывно смотрела в пол.

— Ну, скажи мне: ты всегда занимаешься скайбордингом внутри блендера?

Тэлли покачала головой и боязливо прикоснулась к царапинам на лице.

— Просто задевала за ветки. На большой скорости.

— Ага. Следовательно, ты придумала новый гениальный трюк и в следующий раз покончишь с собой. Нечего говорить, этот трюк будет еще лучше нынешнего.

— Чего нынешнего?

Перис сделал круглые глаза.

— Да всего этого, из-за чего ты до сих пор не стала красивой. Сплошные загадки.

— Ну да. Это получился тот еще трюк.

— С каких это пор ты стала такой скромницей, Косоглазка? Все мои друзья зачарованы.

Тэлли посмотрела на друга опухшими от слез глазами, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Понимаешь, я уже всем рассказал о тебе после той ложной пожарной тревоги, и теперь все сгорают от нетерпения, так им хочется с тобой познакомиться. Ходят даже слухи, что к делу приложила руку чрезвычайная комиссия.

Тэлли озадаченно заморгала. Перис не шутил.

— Что ж, это правда, — сказала она. — Это из-за них я еще уродка.

Перис еще шире распахнул глаза.

— Правда? Вот это да!

Тэлли распрямила плечи и нахмурилась.

— Неужели о них знали все, кроме меня?

— Понимаешь, я понятия не имел, о чем все толкуют. Наверное, агенты этой комиссии, они как гремлины: стоит случиться чему-нибудь нехорошему — и обвиняют их. Некоторые считают их настоящими чудищами, а из моих знакомых своими глазами никто ни одного из этих агентов не видел.