– А что вы сделали с Поляной?

– Я взломал ее Предел.

– Что это значит?

Алей помолчал.

– Ляна очень добрая девушка, – сказал он. – Она бы любила своего мужа, кто бы им ни стал. Ей могло бы повезти больше или меньше, только и всего. Шансы достичь Предела самой у нее были практически нулевые. Ее это просто не интересовало. Но она мечтала о великой любви – огромной, до гроба, счастливой. И я решил найти для нее возможность выхода за Предел.

– Без всех этих медитаций? – уточнил Летен.

Голос его как будто дрогнул: лицо оставалось неподвижным, но в глазах проскользнуло что-то странное, светлое. «Он понял, – подумал Алей, – кто он для нее. Пусть. Это хорошо».

– Да. В сущности, не в медитациях дело. Нужен код. Этот код заложен в человеке изначально. Он состоит из впечатлений, озарений, мыслей – из некоторой их последовательности, которая приводит к пониманию. Я нахожу фрагменты этого кода.

– И объясняете, в какую сторону идти и где свернуть? – серьезно спросил Летен.

– Да.

– Полезно.

Алей промолчал.

– Насколько я понял, – задумчиво продолжал Летен; по лицу его ничего нельзя было понять, – вы можете найти не только эти фрагменты, но и вообще что угодно в прошлом и в будущем?

– Нет.

– А где границы?

Алей усмехнулся.

– Скажем, курс доллара на завтра я предсказать не могу.

– Почему?

– По двум причинам. Во-первых, предельный поиск очень плохо работает с числами. Больше пяти предметов в запросе – проблема, точность падает до пятидесяти процентов. Больше десяти предметов – и получается уже не точность, а статистическая погрешность. А во-вторых, слишком много факторов, к которым я не имею даже косвенного доступа. В семантической сети не хватает узлов.

– Вы не имели даже косвенного доступа к делу Сокола Шершукова, – заметил Летен.

– Его фамилия была Шершуков? – спокойно уточнил Алей. – Я не смог бы это выяснить предельным поиском. Но вы были рядом, и вы помнили о человеке по имени Сокол, которого кто-то когда-то застрелил.

– Вот как? – с интересом сказал Летен. – Значит, личное присутствие создает вам… своего рода доступ?

– Да, – ответил Алей. – Как иначе я мог бы взламывать Пределы незнакомых людей?

…По спине полз холодок. Алей положил листок с грубой схемой на стол и крепко сцепил пальцы, скрывая нервную дрожь. Нет, он не боялся Воронова, но ловил себя на каком-то изумлении: этот грубый человек, могучий как танк, был пугающе умен. «Все правильно, – напомнил себе Алей. – У него же целая империя… бизнес-империя, и он идет в политику. Он очень умный и очень хитрый. Надо быть осторожней». Он покусал губу и отвел взгляд.

– А самому себе вы взломали Предел? – полюбопытствовал Летен.

– Нет.

– Почему?

– Мне больше нравится естественный способ, – устало ответил Алей. – Он экологичней. Итак, вам требуются мои услуги как лайфхакера?

Летен помолчал, глядя куда-то сквозь Алея.

– Я правильно понял, что знание кода ни к чему меня не обязывает?

– Да, так.

– Тогда ищите, Алей Веселин. Я с благодарностью приму этот подарок. От меня что-нибудь требуется?

Алей пожал плечами.

– Только некоторое время не отвлекать меня. Не задавайте вопросов, пока я не скажу, что уже все. Хорошо?

Летен кивнул.

Он сел и скрестил руки на груди – Летен Воронов, огромный, страшный, рано постаревший, видевший самую грязную тьму и самый высокий свет. Человек, которому доводилось стрелять не только веселья ради. Во время поиска Алей не успел понять все полученные данные, но сейчас на грани осознания смутно брезжило – Сокола Шершукова убил киллер, и нанимал того не Воронов. Причину, по которой это убийство не давало Летену покоя, Алей не видел и уже не искал. Хватало понимания, что кого-то еще Летен, бесспорно, убил, причем своими руками. Возможно, многих.

Человек, ставший подарком судьбы для доброй, славной Поляны.

Человек, чей образ в проекции на ассоциативную атмосферу был странно огромен – Алей никогда не встречал подобного.

Человек, с которого он уже два раза стартовал цепочки и всякий раз находил нечто пугающее.

На очереди был Предел.

Алей уже не верил, что за Пределом Летена окажется всего лишь министерское кресло. Это было бы слишком… просто. Очевидная, понятная, логичная вершина чиновничьей карьеры. Воронов не из тех, кто довольствуется простым успехом.

Но что тогда?

Алей смотрел на Летена неотрывно, словно загипнотизированный: ловил ассоциации, смутные ощущения, подсказки. В поиске Предела самым сложным было правильно настроиться на человека и не перепутать великую истинную цель с каким-нибудь малым, но горячечным желанием. Соображения клиента тут могли только помешать: люди, далекие от Предела, часто даже не догадываются, чего на самом деле хотят.

Летен спокойно ждал.

Расслабленная рука его лежала на подлокотнике кресла. Под безупречно чистой манжетой серебрился браслет часов, похожий на танковую гусеницу.