Габриель словно ждал момента, когда его брат ослабеет, чтобы этим воспользоваться, поскольку в ту же секунду, как тот пошатнулся, он оказался возле него, проводя языком по зияющей ране, которую сам же и нанес, закрывая ее.

Его Спутница жизни была рядом с ним. Очень нежно она взяла руку Люциана в свою.

– Тебе кажется, что тебе больше не для чего жить.

Люциан устало закрыл глаза.

– Я охотился и убивал в течение двух тысяч лет, сестра. Моя душа так истерлась, что напоминает решето. Если я не уйду сейчас, то позже возможно не смогу, и мой любимый брат будет вынужден уничтожить меня. А это нелегкая задача. Он в безопасности. Я выполнил свой долг. Позволь мне отдохнуть.

– Есть другая, – тихо сказала ему Франческа. – Она не такая, как мы. Она смертная. На данный момент она очень молода и испытывает сильнейшую боль. Могу сказать тебе только одно, если ты не найдешь ее, то она проведет остаток жизни в агонии и отчаянии, какое нам и не снилось, даже с учетом наших способностей. Ты должен жить ради нее. Ты должен терпеть ради нее.

– Ты говоришь, что у меня есть Спутница жизни?

– И ее потребность в тебе велика.

– Я не добрый человек. Я так долго убивал, что не знаю другого способа существования. Привязать ко мне смертную женщину – это то же самое, что приговорить ее к жизни с монстром, – даже отрицая все это, Люциан не сопротивлялся, когда спутница жизни Габриеля начала заниматься его страшными ранами. Габриель наполнил комнату целебными травами и начал древнее исцеляющее пение, старое как само время.

– Сейчас я исцелю тебя, брат мой, – ласково сказала она. – А такой монстр, каким ты, как думаешь, являешься, вполне может защитить женщину от злодеев, которые, в противном случае, погубят такую, как она.

Габриель сделал надрез на своем запястье и прижал рану к губам своего брата.

– Я по доброй воле предлагаю тебе свою жизнь. Возьми то, что необходимо тебе, чтобы исцелиться. Мы положим тебя глубоко в землю и установим защитные чары, пока ты не исцелишься и не наберешься сил.

– Это твой первостепенный долг перед своей Спутницей жизни, Люциан, – тихо напомнила ему Франческа. – Ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы найти ее и избавить от опасности.

* * *

Джексон, 5 лет

Флорида, США

– Посмотри на меня, дядя Тайлер, – гордо позвала Джексон Монтгомери, маша с вершины деревянной башни, на которую она только что взобралась.

– Ты сумасшедший, Мэтт, – покачал головой Рассел Эндрюс, щуря от яркого солнца глаза и смотря на точную копию высокой платформы, используемой для тренировки новобранцев в «морские котики». – Джекс может сломать шею, если упадет, – он перевел взгляд на хрупкую женщину, лежащую на шезлонге и обнимающую новорожденного сына. – А что скажешь ты, Ребекка? Джекс еще нет пяти лет, а Мэтт уже тренирует ее для спецназа, – сказал Рассел.

Ребекка Монтгомери рассеянно улыбнулась и посмотрела на мужа, словно спрашивая его мнения.

– Джексон молодчина, – незамедлительно ответил Мэтт и, потянувшись, поймал руку жены, поднес ее к своим губам, поцеловав костяшки. – Она любит такие вещи. И начала заниматься ими, фактически, еще до того, как начала ходить.

Тайлер Дрейк помахал крошечной девчушке, зовущей его.

– Я не знаю, Мэтт. Может быть Расс и прав. Она еще так мала. И так похожа на Ребекку внешностью и телосложением, – он усмехнулся. – Естественно, нам повезло в этом смысле. В остальном она похожа на тебя. Сорвиголова, маленький борец точно так же, как и ее папа.

– Я не уверен, что это говорит в ее пользу, – сказал Рассел, нахмурившись. Он не мог отвести от ребенка взгляда. У него замирало сердце. Его собственной дочери было семь лет, и он никогда не позволил бы ей приблизиться к башне, которую его сотоварищи, Мэтт Монтгомери и Тайлер Дрейк, построили на заднем дворе Мэтта. – Знаешь, Мэтт, невозможно заставить ребенка расти быстрее. Джексон все еще младенец.

Мэтт рассмеялся.

– Этот ребенок может приготовить завтрак для своей матери, и отнести ей в кровать, и поменять подгузники у младшего. Она читает с трех лет. Я говорю серьезно – читает. Ей нравятся физические упражнения. Нет ничего в учебном курсе, чего бы она не смогла сделать. Я учу ее боевым искусствам, а Тайлер преподает ей уроки выживания. Она любит их.

Рассел нахмурился.

– Не могу поверить, что ты поощряешь Мэтта, Тайлер. Он же никого кроме тебя не слушает. Этот ребенок обожает вас обоих, но это никого из вас не волнует, – он решительно воздержался, чтобы не добавить, что Ребекка никудышная мать. – Очень сильно надеюсь, что вы не учите ее плавать в океане.

– Может быть Рассел прав, Мэтт, – тревога прозвучала в голосе Тайлера. – Джексон маленькая актриса с сердцем льва, но, может, мы слишком сильно давим на нее. И я понятия не имел, что ты позволяешь ей готовить для Ребекки. Это может быть опасно.