С уважением,

МД

Франкфурт-на-Майне, понедельник, днем

Пани Малгожата,

вернусь еще раз к Кинси. Я накопал немножко в Интернете, провел два интересных часа в библиотеке франкфуртского университета. Сейчас передо мною ксерокс одной из его публикаций. Я выбрал именно ее, потому что здесь напечатана его фотография. Задумчивое, грустное лицо пожилого мужчины с зачесанной назад густой шевелюрой и выразительным ртом. В свою очередь, в городской библиотеке на Борнхайм, во Франкфурте, я нашел две биографии Кинси: одна 1997 года издания, написанная Джеймсом Г. Джоунсом, вторая — 1998 года издания, написанная Джонатаном Гэтроуном-Харди. Продюсер фильма о Кинси, Гэйл Матракс, купил права только на эту вторую. По моему скромному мнению, выбрал лучшую. В ней больше интеллектуальной перспективы и меньше эмоциональных комментариев.

Кем же был человек, который в своих лекциях имел обыкновение говорить: «Существуют только три сексуальные аномалии: воздержание, целибат и запоздалое супружество». Одним этим он сначала шокировал, а потом раззадорил своих противников. Кинси в биографии пера Гэтроуна-Харди — человек абсолютно и безгранично преданный своей миссии познания. Он сумел выдержать — и ничего удивительного, если принять во внимание находившиеся в его распоряжении данные, — четкую дистанцию по отношению к «исследуемому материалу», с которым приходилось иметь дело. Он никогда не впадал в морализаторство. Даже тогда, когда, по мнению своих коллег, должен был сделать это. Кинси наблюдал и сообщал о сексуальной жизни людей точно так же, как он некогда наблюдал и описывал жизнь фруктовых ос из подгруппы Cynipidae. Он считал, что его роль состоит исключительно в исследовании, понимании и описании. Такой подход он сохранял по отношению ко всему. Ницше говорил, что существуют не факты сами по себе, а лишь их интерпретации. А Кинси говорил, что существуют только факты. И никогда не сходил с позиций исследователя. В том числе и в отношении к (описанному в книге Джоунса) сексуальному чудовищу по имени Рекс Кинг, который во время встречи с Кинси с невозмутимым спокойствием рассказывал ему о своих сексуальных контактах с мужчинами, женщинами, мальчиками, девочками, членами своей семьи (секс с собственным отцом) и с животными. Сообщения Кинга были столь шокирующими, что, когда он в подробностях описывал, как вызывал оргазм у младенца, ассистент Кинси, Уорделл Помрой, покинул кабинет, в котором происходил опрос. Говорят (хотя не существует доказательств), что Кинси потом много лет переписывался с Кингом, уговаривая того прислать ему свои дневники с описаниями актов педофилии, которые он допускал с мальчиками в возрасте от (sic!) двух месяцев до пятнадцати лет. Кинси (по тем же самым, пусть и не подтвержденным, но очень похожим на правду утверждениям) не считал, что обязан сообщать об этом в полицию. Он считал себя кем-то вроде исповедника, связанного тайной исповеди. Однако это не помешало ему опубликовать материал: о случае Рекса Кинга в своем первом докладе. Что ж, можно обсудить этическую сторону его деятельности, тем более что ученый-исследователь в лаборатории — это отнюдь не рукоположенный жрец в исповедальне.

Аналогичным образом противоречивы (впрочем, тоже не подтвержденные) и другие факты из жизни Кинси. Автор первой биографии, Джеймс Г. Джоунс, рассматривает в своей книге сексуальную жизнь самого Кинси. По его сведениям, Кинси с самого юного возраста занимался изощренной мастурбацией, от которой он так и не смог избавиться. Он считает, что Кинси получал сексуальное удовольствие, возбуждая щетинкой щетки свою уретру или перевязывая мошонку веревочкой и дергая за нее. Кроме того, Джоунс говорит, что у Кинси были многочисленные гомосексуальные контакты (в фильме это отражено), он агитировал членов своего исследовательского коллектива менять партнеров (что также представлено в фильме Кондона) и прибегал к самоудушению, получая при этом сексуальное удовлетворение. Джоунс приходит к выводу, что предпочтения самого Кинси оказали громадное влияние на круг интересов и результаты его исследований. Особенно в части тех, что относились к поведению гомосексуалистов.

Обе упомянутые мною книги-биографии по-разному интерпретируют факты — в том числе и подтвержденные — из жизни Кинси. Например, точно известно, что за два года до своей смерти от сердечного приступа в возрасте 62 лет (1956 г.) Кинси сам порезал себя перочинным ножом. Причиной такого поведения, считает Джоунс, было состояние отчаяния, в котором пребывал Кинси. Случаи нанесения самому себе ран в состоянии отчаяния или глубокой депрессии, по мнению психиатров, типичны и гораздо более распространены, чем это может показаться. Гэтроун-Харди, в свою очередь, считает, что ни о какой депрессии и речи быть не может и что совершенное Кинси было всего лишь частью его исследований о связи боли с сексуальным удовольствием. Кинси не ограничился сообщениями мазохистов, которых он обследовал. Ему хотелось иметь свое мнение на эту тему.

Сегодня уже трудно сказать, кто из авторов прав. Сведения о сексуальной жизни Кинси существуют, но они закрыты в архиве института, носящем его имя, при Университете Индиана в г. Блумингтон (штат Индиана, США). Как и семь тысяч девятьсот восемьдесят пять истинных историй, которые собрал сам Кинси, и около десяти тысяч других историй, собранных членами его исследовательского коллектива. Из-за очень строгих правил защиты данных, принятых в этом институте, шансы, что эти рассказы когда-либо увидят свет божий, практически равны нулю. Поэтому я считаю, что самого. Кинси пока что следует оценивать на основе того, что он оставил после себя в виде публикаций, докладов, записок и книг. Все другое — в лучшем случае преждевременное выливание грязи и помоев в ведро с надписью «Кинси».

Сердечный привет,

ЯЛВ

Варшава, вторник

Приветствую Вас, пан Януш.

Какая бы она ни была — Бог ей судья, — но она была права в том, что связывала понятие секса с любовью. Это была одна из самых мудрых полек. Благодаря ей я с пятнадцати лет тренировала мышцы Кегеля. Мудрая, откровенная и честная, и совершенно не лицемерная. СМИ посвятили уходу Михалины Вислоцкой из жизни так мало внимания, что до многих это известие, кажется, еще не дошло. Вислоцкая умерла? Самому популярному доктору ars amandi [61] — как ее называли — было восемьдесят четыре года. Она много лет болела и не появлялась на публике, но кто хотя бы раз не слышал об авторе «Искусства любви»?

С тех пор как книга появилась в магазинах, а случилось это тридцать лет назад, ее купили свыше семи миллионов человек. Помню, какой фурор она произвела в нашей гимназии. Она вызывала шок и смех. За последним скрывались юношеская стыдливость и страх перед грядущей инициацией. Со взглядами Вислоцкой прекрасно сочетается изречение французского моралиста Жана де Лабрюйера, [62] которое Вы, возможно, знаете: «Часто бывает, что женщина скрывает от мужчины чувства, которые к нему испытывает, в то время как он изображает те чувства, которые не испытывает». Что нужно сделать, чтобы так не было? — спрашивали Вислоцкую несколько десятков лет назад. А она объясняла: не выключать свет в спальне, упиваться сексуальностью, перестать притворяться, и тогда в постели нам будет хорошо, как никогда прежде. Вислоцкая, которую особенно в мещанской среде считали скандалисткой, мгновенно завоевала симпатии молодежи. Ее читали под подушкой, в университетах. Уже в пятидесятые годы она ездила по стране и пропагандировала методы контрацепции. Рассказывала не только о том, что материнство должно быть осознанным, но и об удовольствии, которое женщина и мужчина могут получать в спальне. Вислоцкая первой публично опровергла миф о том, что мужчина сначала влюбляется в женщину, а потом думает о чем-то большем. Пани доктор прямо заявляла, что сначала мужчина думает о сексе и только потом начинает задумываться о любви. Правда? Моя бабушка тоже так считала.

Такой взгляд на мир не вписывался в обывательскую действительность того времени, согласно которой женщина и мужчина появились на свет, чтобы создать ячейку общества, а именно: семью. Но несмотря на это, на телевидении ей предоставляли лучшее эфирное время. Она стала одной из самых популярных женщин в Польше. Впервые со времени Боя-Желенского [63] и Ирены Кшивицкой [64] появился человек, который говорил о сексе с пониманием, образно и без ханжества. Для меня Вислоцкая — польская Рут Вестхаймер, о которой я уже Вам писала и которой в Америке несколько поколений благодарны за избавление от плена консервативных традиций. Благодаря своей прямолинейности она легко преодолевала запреты, что мало кому удавалось. Она не использовала научные термины, не прибегала к банальным метафорам, но как сама призналась в одном из интервью: «Главное, что я помогала тем, у кого тут было слишком узко, там слишком широко, здесь слишком коротко, там чересчур длинно». На вопрос, почему сейчас женщины стали такими доступными, а мужчины бесчестными, она отвечала так: «Всегда были девушки целомудренные и распутные. Были мужчины, относившиеся к женщине ответственно, и такие, которым было все равно. Соблазняли девушку и бросали беременную». Для Вислоцкой все было просто, она все могла произнести вслух. Импотенция, андропауза, менопауза, точка G и то, что иногда возникает желание изменить. Вислоцкая — эдакий польский Кинси в юбке. Что касается сексуальных вопросов, она сама себя цензурировала, имела свои представления о том, что хорошо, а что плохо. Ей как-то не приходило в голову посоветовать разнообразить ars amandi наручниками. Или хлестать ремнем по заднице, использовать одежду из латекса и тому подобное. Думаю, если бы она была жива, то в некоторых вопросах постаралась бы переубедить Кинси. Не потому ли, что она была женщиной? Нет, прежде всего она верила в нормальный секс и здоровых людей.