– Я совсем не думал об этом. Я никогда не думал о таких вещах. – Прежде чем Габриэла смогла сообразить, Натаниэль схватил ее и притянул к себе. – И меня обижает то, что вы могли так обо мне подумать. А на будущее хочу сказать: это прекрасная возможность, что у вас есть радо мной преимущества.

– Вы действительно так думаете? – Габриэла приподняла бровь. – Тогда почему вы все еще меня держите?

– Вы прекрасно вписываетесь в мои объятия, не правда ли?

– Если у меня есть хоть небольшое превосходство над вами… – Габриэла безуспешно попыталась вырваться. – И я не могу представить, почему вы думаете, что такое вообще может когда-либо произойти.

– Я не думаю, – он смотрел ей в глаза и улыбался, – я лишь надеюсь на это.

Она тоже посмотрела на него и тяжело вздохнула.

– Вы мне так надоели… – пробормотала она, обвила руками его шею и прижалась губами к его губам.

Он притянул ее к себе.

Губы Габриэлы приоткрылись, и она ответила на его поцелуй. У нее был точно такой же вкус, как и запах. Теплый, пряный… Натаниэль желал ее все сильнее и с жадностью завладел ее губами. Габриэла ответила ему с такой же страстью, разделив его чувство голода, его жажду и его желания.

Внезапно она прервала поцелуй.

– Это ужасная ошибка, Натаниэль.

– А мне все это кажется очень правильным, – прошептал он, продолжая нежно целовать ее шею. – Мы созданы друг для друга, Габриэла. Я понятия не имею, почему вы считаете это ошибкой, но вы можете мне все рассказать.

– Потому что вы мне нравитесь, я вам верю и, возможно… – Она вздохнула, а он уткнулся в ее прелестный изгиб шеи. – Я не дурочка, Натаниэль. Если еще хоть что-то произойдет между нами, я потеряю над собой контроль. Я потеряю свое сердце. А вы, без сомнения, разобьете его.

– Глупости.

Габриэла могла смеяться над его словами, сколько хотела, но она действительно пахла как летний день. А он всегда любил лето.

– У меня даже сомнений в этом нет. – Она вырвалась из его объятий и отошла подальше. – Я никогда не знала, как это больно, когда разбивают сердце. Мне было тяжело, когда умер брат. Я росла без матери и была слишком молода, когда умер отец, чтобы понять всю глубину потери. Я всегда считала себя сильным человеком, но теперь, вы… – Она взмахнула рукой. – Мне страшно, и я не переживу еще одной потери. Теперь мне кажется, что мое сердце – очень хрупкая вещь.

– Я никогда не сделаю вам больно. – Натаниэль хотел подойти к ней, но она отступила назад.

– Вы, может быть, и не захотите делать мне больно, но сделаете. Это неизбежно.

– Я не верю в это.

– Вы можете не верить. Но так случается в нашем мире. И у нас нет будущего.

– Вы действительно хотите, чтобы я ушел?

– Да, я хочу. – Она показал на дверь. – Идите. Пожалуйста.

– Хорошо. – Натаниэль с недоумением смотрел на нее около минуты. – Но мы не закончили, Габриэла.

– Конечно, нет. – Она откинула со лба локон, упавший налицо. – Нам все еще нужно найти печать.

– И помимо этого… – Он строго добавил: – Осталось много того, что нам нужно обсудить. Например, мы так и не поговорили о предложении лорда Ратборна…

– О, я думаю…

– Не губите свое будущее.

– Мне кажется, что с моим будущим уже ничего не поделаешь.

Он серьезно смотрел на нее.

– Мне нужно многое сказать вам, но мне кажется, что сейчас не лучшее для этого время. Это будет неразумно делать сейчас. Вы не в себе.

Она усмехнулась.

– Со мной все в порядке. Я всегда мыслю рационально.

– Да, и это еще одна вещь, которую я в вас люблю. – Натаниэль улыбнулся.

Вскоре он покинул комнату, оставив Габриэлу одну.

Он снова не сказал ей, что его не волнует ее прошлое. А после ее рассказа его и правда перестало это волновать. Но теперь он знал самое главное: она никогда прежде никого не любила. Он улыбнулся. Ведь это очень хорошо!

Натаниэль спустился вниз по лестнице в холл с довольным видом. Конечно, еще оставалось решить проблему с печатью. Но сначала нужно было разобраться с Ратборном. Без сомнения, он хотел купить Габриэлу – ее ум, осведомленность. Ведь у нее были проблемы с деньгами после смерти брата. Возможно, у нее не осталось ничего. Кроме ее персикового платья, у Габриэлы не было новых нарядов. Только старые вещи, хотя и в хорошем состоянии. Предложение Ратборна могло привлечь ее именно с финансовой стороны.

Нат подошел к апартаментам Куинтона и услышал шум, доносящийся из-за двери. Прекрасно. Брат вернулся. Не то чтобы он всерьез думал, что Куинтон что-то знает и скрывает от него насчет печати, но они уже довольно давно не разговаривали. Однако слова Магауэна запомнились Натаниэлю. Как и болезненное ощущение где-то внизу живота.

Нат громко постучал в дверь. Куинтон откликнулся и позволил ему войти. Натаниэль толкнул дверь, вошел вовнутрь, но не увидел брата в его гостиной.

– Куинт?