– Я бы на вашем месте не возвращался бы туда, мисс. Если только, черт побери, вы не наденете на себя какие-нибудь доспехи!

Не обращая внимания на его предостережение, Кэт уже пробиралась по узкому проходу между «Ангелом» и соседним домом, направляясь к задним воротам.

Кэт обычно избегала заходить в сад по утрам, поскольку именно это время дня Агата посвящала прополке и обрезке. Хотя Кэт, наконец, и преуспела в завоевании уважения других слуг, противоборство между нею и мисс Баттеридор не ослабевало. Ради мира в доме Кэт старалась максимально возможно избегать старухи.

Но, когда она осторожно приоткрыла калитку сада, она не увидела никаких признаков Агаты. Впрочем, вряд ли кто-либо еще рискнул бы выйти в сад. «Из тех, кто хоть немного беспокоился о своей шкуре», – уточнила про себя Кэт.

Рядом с яблоней была установлена мишень, и пространство перед ней было утыкано стрелами, торчащими под всякими углами из земли. Забор и ствол дерева тоже не избежали подобной участи. Только сама мишень оставалась нетронутой, и удрученный неудачами лучник прилаживал новую стрелу для очередной попытки.

Несмотря на прохладный день, темные пряди волос Мартина и его белая льняная рубашка были мокрыми от пота, что явно свидетельствовало об энергичности его усилий.

Поднимая лук, он с силой стиснул зубы и натянул тетиву. Кэт, недовольно сдвинув брови, оглядела его неуклюжую позу, неправильно расположенную и оттого уже одеревеневшую левую руку, напрашивавшуюся на неприятности.

У нее возникло искушение крикнуть «Берегись», но было уже слишком поздно. Мартин выпустил стрелу, и тетива так громко и с такой силой ударила его по руке, что Кэт содрогнулась. Стрела в вольном полете воткнулась в осажденную яблоню.

Мартин согнул ушибленную руку и выругался, забыв про свой английский. Он ругался по-французски с такой галльской беглостью, что Кэт не могла не восхититься им.

Закрыв за собой ворота, Кэт вошла в сад.

– Что ж, отлично сработано, мсье, – обратилась она к Мартину. – Но считаю, вам можно воздержаться от дальнейших действий. Сомневаюсь, что это дерево посмеет угрожать вам снова.

Возможно, было не слишком умно сыпать колкости в адрес мужчины, вооруженного большим луком, с колчаном стрел, привязанным к поясу, но Кэт не смогла противиться соблазну.

Вытянувшись в струну при звуках ее голоса, Мартин развернулся и одарил ее негодующим взглядом.

– Если вы не возражаете, я…

Но она так и не узнала, какую резкость он собирался произнести в ее адрес. Его нахмуренный лоб разгладился, он воткнул конец лука в землю и подверг Кэт усиленному осмотру, и это заставило ее спрятать руки в складках ее нового платья.

Катрионе пришлось проглотить свою гордость и позволить Мартину распорядиться, чтобы какая-то одежда все-таки заменила ее украденный гардероб.

Платье прибыло от портнихи только утром. Хотя и самого непритязательного кроя, оно было ярчайшего оттенка синего и из очень мягкой шерстяной ткани. Кэт никогда раньше не приходилось носить ничего подобного. С повязанным вокруг талии передником и убранными под льняной чепец огненными волосами, Кэт считала, что она должна послужить примером образцовой прислуги в образцовом доме.

Но она почувствовала себя немного глупо, когда Мартин скомандовал:

– Повернитесь-ка кругом для меня, пожалуйста.

Катриона нахмурилась, но, понимая, что, хочет она того или нет, но она обязана этому человеку, она неохотно повиновалась.

Глаза Мартина озорно сверкали, пока он оглядывал ее с ног до головы. Когда его взгляд задержался на скромном, с кружевной отделкой чепце, он усмехнулся.

– Что ж, мисс О'Хэнлон, вы выглядите положительно прелест… – Но когда Кэт скрестила руки на груди и взглянула с негодованием, он не рискнул продолжать и поправился: —…сносно. Вы выглядите очень достойно.

– Спасибо, – пробормотала она. – Было бы гораздо лучше, если бы вы выбрали более практичную и более темную ткань. Коричневую, возможно.

Ей захотелось отвлечь его внимание от себя, и она показала рукой на его лук.

– Ну и что вы делаете с этим, помимо расстрела бедного, ни в чем не повинного дерева?

Усмешка исчезла с его лица. Мартин посмотрел на лук, как если бы он сжимал в руке какой-то чужеродный, ему не принадлежащий предмет.

– Что, гори оно синим пламенем, я тут делаю? А вы не видите? Пытаюсь разобраться, как пользоваться этой омерзительной штукой, но прихожу к выводу, что с ней явно что-то не так. Эта штуковина вовсе не действует так, как, если верить этой книге, она должна действовать.