Итак, увиденный рыцарем паук был грязно-рыжего цвета. Он величественно возвышался на четырех парах мохнатых лап. Толстотой они не впечатляли: в самой широкой части едва-едва могли соперничать с толщиной большого пальца ноги рыцаря; зато их длина — не меньше полутора десятка локтей! — внушала по меньшей мере благоговейный трепет перед грозным чудищем. Мощная головогрудь шириной с добрый аршин, и объемное брюшко размером с двадцативедерную бочку вызывали боязливое уважение. И все же, в сравнении с лапами-ходулями, тело паука казалось комично маленьким.

Восемь глаз внимательно обшарили паутину и остановились на человеке. Мощные жвала, по форме напоминающие два кривых кинжала, усыпанные десятками маленьких черных, сочащихся ядом наростов, до сих пор лежащие спокойно, задергались в предвкушении лакомой добычи.

Осторожно ступая по паутине, паук стал медленно приближаться к человеку…

Он остановился над жертвой и стал опускать ядовитые жвала. И тут произошло невероятное — паутина под ним вдруг опустела.

Добыча обнаружилась гораздо левее, и уже совершенно свободная от липких пут.

Одним быстрым и точным ударом Мах на треть укоротил две задние лапы паука.

Лишившись опоры, страшилище потеряло равновесие, шлепнулось жирным брюхом на собственную же паутину и тут же намертво к ней прилепилось.

Рыцарь не стал долго измываться над беспомощным пауком. Переместившись поближе, еще одним молодецким ударом, Мах развалил его надвое, отделив головогрудь от брюшка.

Разделавшись с пауком, Мах перво-наперво тщательно обтер меч о жесткую кору дерева, очищая его от черной крови паука, и убрал в ножны. Затем удобно уселся на толстую ветку, прислонившись спиной к широкому стволу, ощупал царапины на лице, осмотрел на руках, достал из сумки глиняную бутылочку и протер ранки целебным настоем Силики. После чего стал не спеша отчищать плащ и одежду от налипших белых ниток.

— Великолепный удар, Мах! — похвалил призрак после того, как прекратились последние конвульсии лап паука.

— Да я что, — пожал плечами рыцарь. — Если бы не твой мудрый совет, навряд ли победа далась мне так легко.

— Это точно! Я мудрый и дальновидный! — похвалил себя дед Пузырь и, победоносно подбоченясь, продолжил тоном отца-наставника: — Что бы ты, Махуня, без меня делал! Без моих дельных советов, поучений, наставлений, нотаций…

— Пузырь, прекрати себя расхваливать, — осадил впавшего в манию величия старикана рыцарь. — Лучше давай-ка подумаем, как нам быстрее и безопаснее вон туда забраться. — Мах указал на виднеющуюся в просветах листвы одинокую, скалистую гору. — Не иначе, это и есть нужный нам Паучий Зуб.

— Думаю, спускаться с дерева не стоит, — высказал свое мнение призрак. И пояснил: — На земле небезопасно, того гляди опять вляпаешься в паучью ловушку.

— Подумаешь, паутина, — небрежно отмахнулся рыцарь. — Вон как лихо мы с ее хозяином разделались.

— Болван, — одернул дед Пузырь. — Сейчас тебе повезло. Но!.. Чудо, что, пока нити ловушки тащили тебя на дерево, ты не врезался головой в какой-нибудь сук. А если б врезался — непременно потерял бы сознание, и паук заполучил бы тебя абсолютно беспомощного, накачал бы своим ядом и… Что было б дальше, ты знаешь не хуже моего.

— Послушай, но нужно же мне как-то передвигаться к Паучьему Зубу! А как я смогу двигаться дальше, если не слезу с дерева? Ведь я не белка, чтобы с ветки на ветку перепрыгивать.

— Да, беличьи способности тебе сейчас не помешали бы, — усмехнулся дед.

— Издеваешься!

— И не думал, — покачал головой призрак. — Мах, если тебя не до конца убедили мои предыдущие доводы о невозможности передвижения по земле, то вот тебе еще один. Посмотри вниз. Там же куст на кусте растет, сплошная непроходимая чащоба. Ты будешь продираться сквозь эти заросли с черепашьей скоростью — в лучшем случае преодолевая за день версту. А до Паучьего Зуба никак не меньше пяти верст, а может и все десять. У нас же, сам знаешь, на все про все всего-то полдня и ночь остались.

— Ладно. Что ты предлагаешь? — сдался рыцарь.

— А что я могу предложить? — пожал плечами призрак. — Мое предложение ты сам высказал минуту назад. Извини, Махуня, но хочешь не хочешь, а придется уподобиться белке и — с ветки на ветку, с дерева на дерево. Оно, конечно, прыгать с ветки на ветку у тебя не получится, а вот переместиться с одной на другую призрачному воину — что высморкаться.

— Пузырь, это же тысячи перемещений! Подумать даже страшно! Да и потом, сможем ли мы с тобой вот так просто, на глаз, рассчитать: выдержит очередная ветка мой вес или нет?

— Все совсем не так безнадежно, как тебе думается, — заверил дед Пузырь. — Конечно тысячу перемещений в день тебе не сдюжить, скажу больше: чтобы загнать тебя в могилу вполне хватит и полсотни. Но, на наше счастье, деревья в этом лесу растут очень тесно одно к другому, и переплетаются ветвями. Поэтому перебираться с дерева на дерево в большинстве случаев ты легко сможешь без моей помощи. Перемещаться же будешь лишь в крайнем случае — если по мере приближения к Паучьему Зубу лес начнет редеть и деревья перестанут соприкасаться кронами, но в таком дремучем лесу подобное вряд ли возможно. Что же касается прочности веток, опять же не вижу никаких трудностей. Ты будешь идти только по тем веткам, на которых крепится паутина. Ведь, сам видел: здешние пауки довольно массивные создания, вес у них не малый, и, коль скоро при обустройстве паутины ветки их выдержали — не обломятся и под тобой.