Всё это Эван хорошо знал по его прошлому визиту в «Объект». Но всё же он с большим интересом вглядывался в клетки, возле которых пролетал аэроцикл. Иногда даже успевал разглядеть вмороженных в них обитателей далёких миров. Были там и человекообразные особи и создания удивительные, прекрасные, ужасные или ничем особо не выделяющиеся на общем фоне.

Эван спросил:

— Так никого из них и не разморозили?

— Что ты! Конечно, разморозили. И уже не менее тысячи. Их изучают на базе…

— А роботы-пауки? Они с тех пор так и не начали двигаться?

— Роботы-пауки были извлечены из «Объекта» и уничтожены, посредством бомбы. Считалось, что они в любую минуту могли обрести прежние функции, и поэтому очень опасны. Только одного робота-паука осторожно разобрали на части и теперь изучают всё на той же базе.

— А ты, Мэрианна?..

— А я работаю, как на базе, так и на самом «Объекте», занимаюсь отбором пригодных для размораживания особей, даже немного и в их дальнейшем изучении участвую. Не волнуйся — я буду навещать тебя, во время твоей работы в двигательной системе. Как выпадет свободная минутка — так я сразу к тебе.

Вот они, наконец, добрались до двигательной части «Объекта». Через многогранный проём, многие ненужные выступы на котором были срезаны, они влетели в коридоры, залитые рыжеватым, кое-где мерцающим освещением. Тянулись и очень сложно переплетались бессчётные трубы, жирными животами выпирали баки. И по наростам, и по тёмному цвету чувствовалось, что и трубы и баки — очень древние, но тут и там свежим серебристым цветом сияли привезённые с Нокта уже приваренные заплатки.

Ещё много коридоров, широких и узких они миновали. Эван видел коридоры, где трубы и баки были ещё совершенно не заделаны, зияли многочисленными прорехами.

Наконец, они влетели в залу, стены которой также были обведены трубами и баками, отсюда же отходили многочисленные проходы. В центре залы висела платформа, по частям привезённая с Нокта и смонтированная здесь же. На платформе стояли сотни сварочных аэроциклов, также там находился склад с металлическими заплатками, несколько служебных помещений, и ещё — дом, в котором отдыхали, спали и ели Ноктские специалисты и рабочие.

На пороге этого дома Эван и распрощался с Мэрианной.

Уже четвёртые сутки Эван работал в двигательной системе «Объекта». Можно сказать, что работа у него была несложной и довольно-таки однообразной.

На складе он получил запас заплаток, и программу, которая отображалась на дисплее «Свар-6» — указывались точные места в коридорах, к которым надо было подлететь, и приварить к ним пронумерованные заплатки. Работал Эван много — по десять часов, которые разбивались часов на весьма вкусный обед (уж на продукты для таких важных работников Ноктское правительство не скупилось). Спал Эван мало — терзался бессонницей. В предназначенное для сна время он вспоминал своё прошлое, и всё чаще задумывался: а многим ли его нынешнее положение отличается от того времени, когда он, как перебежчик из другого мира, работал на Ноктской шахте?..

Конечно, он понимал, что и заплатки, которые он приваривает, да и все эти сотни аэроциклов — всё выплавлено из Ноктской руды. А значит, там, на шахтах, на опасном производстве работали, из последних сил выбивались, умирали раньше срока многочисленные заключенные.

Быть может, это были участники Сопротивления; быть может, граждане (в том числе и невиновные), осуждённые по другим причинам. Главное, что Ноктскому правительству требовалось как можно больше рук, способных выполнять задарма опасную работу.

Такие мысли всё чаще навещали Эвана и все больше его изводили. А вот Мэрианна Нэж ни разу за все это время не навестила его. Неужели она нужна была только затем, чтобы доставить его в двигатели «Объекта»? Неужели не понимала, как нужна ему именно теперь?..

Итак, тянулись четвёртые сутки работы Эвана в двигателях. На складе он получил очередную партию заплаток, и программу, указывающую, где их нужно приварить. Оказалось — это было в той дальней части двигателей, куда ему ни разу не доводилось залетать.

И если во время прежней работы он постоянно видел пролетавшие туда и сюда сварочные аэроциклы, то здесь сделал уже несколько заворотов, а ни одного аэроцикла так и не повстречал. Здесь трубы и баки тоже были изъедены временем, но отличались от виденных прежде внушительными размерами.

Эван подлетел к трубе, которую ему назначено было латать, и выключил двигатель аэроцикла. От внешнего мира он был защищён колпаком из непробиваемого стекла. Если бы ни это стекло, то он легко мог остаться без глаз при интенсивной сварке.