— Это пока что только начало. Работка для начинающих. А потом я тебя большему научу… Давай — трудись…

И Эван трудился. Когда он закончил первую, возложенную на него работу — порубил кусок туши на ещё меньшие кусочки, и вытащил кости. Тригге подошёл к нему, ещё раз хлопнул по плечу, и сказал:

— Хорошо. Хотя и долго. За два часа три можно было это выполнить, а ты пять провозил.

— Пять часов? — простонал Эван.

— Да — пять часов. Перекусить не хочешь?

— Перекусить? — содрогнулся юноша.

— Ну да. Перекусить. Не зря тебе старикан Шокол говорил, что местечко здесь такое — великолепное. Конечно, мясу учёт идёт, но небольшие кусочки мы можем себе уделить. Меньше денег будешь тратить.

— Нет-нет, — в ужасе замотал головой Эван.

— Ну хорошо. Тогда вот тебе ещё работка…

Рабочий день закончился, и покачивающийся, словно пьяный, Эван поднялся по лестнице, в переулок…

После подвала бойни, воздух в этом переулке, показался ему необычайно свежим. Он упёрся руками в стену, и стоял так, содрогаясь, пытаясь сдержать рвоту. Рядом прошли другие работники бойни. Эван слышал их громкие голоса, ругань, хохот, потом шаги удалились. Стало почти тихо, только лишь в отдалении кто-то истошно голосил…

Тут Эван почувствовал прикосновение к своему локтю, обернулся, и обнаружил, что рядом с ним стоит Шокол Эз. Старичок произнёс мягким, сострадающим голосом:

— Я подумал, что тебя надо провести домой.

— Да, спасибо вам. А то я не нашёл бы дороги. Быть может, заночевал бы в этом проклятом переулке…

Эвану казалось, что он никогда больше не сможет смотреть на еду без отвращения. Однако, когда они вернулись, и Шокол Эз снова угостил его супом из своего пайка — Эван буквально проглотил этот суп.

Затем юноша повалился спать, и, также как и накануне, сразу же провалился в глубокий сон без сновидений.

Такого никогда с ним было ни на родном, ни водном мирах — всегда ему снились волшебные, светлые сны, которые хотелось вспоминать и видеть ещё много-много раз.

А на следующее утро он был разбужен Шоколом Эзом, и вновь отправился на работу в подвал.

Через неделю он получил талон, где учитывалось количество купленных им продуктов, а также — карточку, в которой значилось, что он больше не безработный, а также — свою первую зарплату: три тысячи эзкудо.

Мучительными, даже жуткими были первые дни, которые Эван проработал на бойне. Он видел кровь, рубил мясо и новая кровь стекала по его рукам, по его лицу…

Теперь ночами снились ему кошмары — опять-таки кровь, мясо. Иногда в крови видел он образы тех людей, с которыми работал на шахте. Законники терзали и убивали их. Просыпался он в холодном поту, иногда вскрикивал.

Но приходил Шокол Эз, приносил книги с красивыми стихами, и эти-то стихи не давали Эвану совсем отчаяться.

Постепенно Эван привык. Его уже не выворачивало при виде сырого мяса и крови. Теперь на бойне ему поручали и более сложную работу, платили больше. Там, на бойне, можно было жарить и есть небольшие кусочки мяса, однако ж выносить их с собой ни в коем случае не разрешалось. Эван экономил на еде, поэтому отощал. Сбережения свои он хранил в тайнике под кроватью. Однако, сбережения эти увеличивались очень медленно. Ведь деньги надо было платить не только за еду, но и за жильё — причём деньги за жильё взымались в конце каждой недели…

Однажды измученный очередной рабочей сменой Эван возвращался домой, и увидел большой плакат, который натянули на грязной стене одного из домов: "Скоро! Скоро! Скоро! В 876422 день от начала Справедливости — гонки на аэроциклах".

В тот же день Эван спросил у Шокола Эза:

— Какой сегодня день?

— 876418, - бесстрастно ответил Шокол Эз.

— Значит, до гонки осталось всего четыре дня?

— Совершенно верно.

— Но ведь мои сбережения… — голос Эвана задрожал. — Я накопил всего тридцать пять тысяч эзкудо, а нужно — сто тысяч.

— Я знаю. Тридцать пять тысяч эзкудо — это очень хорошая сумма. Больше здесь скопить просто не реально. Если, конечно, ты не захотел стать грабителем.

— Нет, до этого я ещё не скатился. Но сколько ждать следующих гонок.

— Раньше пауза между ними была триста дней, недавно от правительства поступил указ уменьшить паузу до двухсот дней. Уж очень это прибыльное дело…

— Ну вот и ладно. Я ещё двести дней выдержу, а уж к тому времени накоплю сто тысяч, а через четыре дня пойду на эти гонки, как зритель.