На Миллерз-Крик-роуд, в нескольких сотнях метров от бунгало супругов Ла Рю, находилась засыпанная гравием аллея. Именно туда Преследователь загнал свой «сабурбан» и сейчас сидел за рулем и ждал, скрытый от любопытного взора густыми ветвями и темнотой.

Преследователю не нравилось это место. Слишком много церквей. Слишком тихо. И воздух слишком теплый, влажный и словно липкий, особенно когда сидишь в ветровке.

Пара была в доме почти целый час. За все это время по дороге не проехала ни одна машина. Наконец они вышли из дома и сели в «субару», развернулись и укатили туда, откуда приехали, — в Хоэнвальд.

Преследователь смотрел им вслед. Подождал ровно десять минут. Подъехал на своей машине к дому, вышел, направился к передней двери и постучал.

Ему открыла необычайно толстая старуха, наряженная как девочка-подросток. Весьма уродливая на вид. За ней маячил старикан с выкрашенными в черный цвет волосами, который явно пытался выглядеть как стиляга-старшеклассник из пятидесятых. Если не знать эту пару, могло бы показаться, что они собираются на костюмированную вечеринку в местный центр престарелых.

Преследователь их знал.

— Извините, что беспокою, но я надеялся встретиться здесь со своими друзьями.

Преследователь описал Карла Грэнвилла и Аманду Мейз.

— Мы совершаем поездку по местам, связанным с Элвисом Пресли. Только я свернул не на ту дорогу, когда съехал с Натчез-Трейс. Я уже целый час кружу и просто хотел спросить…

— Надо же, — заквохтала пожилая женщина, — вы с ними только что разминулись!

— О нет!.. — простонал Преследователь.

— Они уехали минут десять назад, — сообщил муж старухи.

— Такая милая пара, — проворковала толстая копия Сандры Ди. [20] — Заходите скорей, а не то вас совсем мошкара заест.

— Ну, только если на минутку, — ответил Преследователь и вошел. Внутри было нечем дышать и пахло дешевыми духами. На проигрывателе крутилась старая пластинка с песней Элвиса. — Вы, случайно, не знаете, куда они поехали?

— Думаю, что в Коринф, — ответил старик, теребя длинные бакенбарды. — Мы назвали несколько городов, где могла бы родиться ее мама, но Коринф ближе всех. Меньше часа езды отсюда. Он в Миссисипи, на границе штата. На их месте я бы прямо туда и направился.

Тут вступила старуха, упомянув два других города, о которых они сообщили Карлу и Аманде, — и одно из названий Преследователю совсем не хотелось слышать. Нисколько.

— Знаете, я тут подумал, — добавил хозяин дома, — может, ферма по разведению сомов — это то, что вам нужно.

Преследователь нахмурился.

— Ферма по разведению сомов?

— Девушка спрашивала, есть ли здесь поблизости какие-нибудь предприятия, — пришла на помощь хозяйка.

— Я совсем забыл сказать, — пояснил старик. — Здесь начали выращивать сомов. И с большим коммерческим размахом. Конечно, на вкус это совсем не то, что настоящая рыба. Сом питается тем, что найдет на дне, и это придает ему уникальный аромат. Можно и сома, выращенного на ферме, назвать сомом, хотя это вовсе не настоящий сом. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Думаю, да.

— Коринф, — повторил старик. — Они, наверное, остановятся на ночь в хорошем, чистом мотеле. Чтобы утром как следует все осмотреть. Если поедете за ними, то, может, и нагоните.

— Именно так я и сделаю, — пообещал Преследователь, молча сунул руку в карман ветровки и выхватил оттуда девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет «ЗИГ-зауэр» немецкого производства.

Преследователь всадил две пули прямо в лицо старухи почти в упор. Она умерла еще до того, как ее тело повалилось на пол — медленно и грузно, как большая раздувшаяся кукла.

Теперь Преследователь целился в старика, который застыл с обезумевшим взглядом и поднятыми руками, словно пытаясь защититься. Первый выстрел раздробил ему правую кисть, и куски пальцев разлетелись по гостиной. Вторая пуля прошла сквозь кадык. Старик стал оседать, захлебываясь кровью, в разорванной глотке что-то неприятно булькало и хрипело. Потом шум стал стихать и рука умирающего медленно потянулась к щеке. Уже почти бессознательно он в последний раз погладил свои бакенбарды. Преследователь, стоя над ним, выстрелил еще раз, попав между глаз. Больше тело не шевелилось.

Все затихло, кроме музыки, которая раздавалась из проигрывателя. Преследователь подошел поближе и выстрелил в крутящуюся пластинку.

Элвис Пресли ему никогда не нравился.

В одном из карманов ветровки лежал большой черный пластиковый мешок для мусора. И пара одноразовых перчаток из латекса. Преследователь надел их. Предстояло убрать все лишнее. Имя Карла Грэнвилла ни в коем случае не должно всплыть в связи с этим преступлением. Именно поэтому Преследователь воспользовался чистым «ЗИГ-зауэром», а не засвеченным «смит-вессоном», который привязывал писателя к двум убийствам — агента ФБР в округе Колумбия и блондинки в Нью-Йорке. И именно поэтому Преследователю предстояло сейчас уничтожить все следы пребывания Грэнвилла в этом доме.