– Есть такое намерение, – согласился Алексей Николаевич.

– Буду очень признателен, – сказал Сайфиев и сунул руки в карманы. Он почему-то очень разозлился.

– Сейчас организуем.

– Только парное, – напряженно сказал Денис.

– Конечно, – отозвался Алексей Николаевич.

– Вот с этой коровы, – уточнил Денис, махнув подбородком в сторону пеструшки.

Та коротко промычала.

– Хорошо, – сказал замдиректора. – Саша.

Он сказал это вполголоса, и Денис едва услышал – как раз в этот момент ему будто врезали боксерскими грушами по ушам, обоим одновременно. Сайфиев даже тряхнул головой. Паскудное ощущение прошло.

Из ворот, в которые упиралось стойло, не спеша вышел щуплый паренек в резиновом фартуке поверх слишком большого халата. Видимо, Саша. Как он услышал-то, подумал Денис. Саша подошел к корове и положил руку ей на холку. Холка крупно вздрогнула, но сама корова осталась стоять на месте. За ее кормой зажурчало, снизу потек соответствующий запах.

Денис прикрыл нос ладонью. Он почему-то не мог оторваться от Сашиной руки. Хотя руки и не видно было – ниже кончиков пальцев свисал длиннющий рукав грязно-серого свитера. Из-под тонкого хлопка выпирала только цепочка костяшек. Остро выпирала.

Злоба, заставившая Сайфиева так неудачно куражиться, куда-то вытекла – параллельно коровьим процессам, – уступив место легкой панике. Он решил немедленно объявиться строгим вегетарианцем, но не успел.

– Я думаю, филей и грудинки немного самое то будет, – предположил Алексей Николаевич. – Верно, Денис Маратович?

Денис молчал, глядя на Сашину руку. В лицо Саше смотреть совершенно не хотелось.

Рука двинулась в сторону ворот. Корова, похоже, поняла, куда ей предлагают пойти, и уперлась всеми конечностями в доски под соломой. Поэтому первое движение получилось нелепым, как в мультике – пеструшка скакнула сразу на полметра, будто ее дернул за холку крюк, притороченный к рванувшему с места бульдозеру. Копыта дробно стукнули в пол, как банда ирландских танцоров. Корова покачнулась, сохраняя равновесие, часто задышала и покорно поплелась за Сашей.

Денис не отрывал взгляда от них, затем – от открывшегося на пару секунд мутного проема, в котором из-за падающего сбоку света невозможно было различить ничего, кроме той же соломы на полу. Затем – от заслонивших проем плохо промазанных белой краской ворот.

Сейчас она начнет орать, тоскливо подумал он. Потом захлебнется и замолчит. Потом мы будем полчаса ждать, пока Саша вырежет филей и вырубит грудинку. Потом…

Тут Денису стало так плохо, что он временно завязал с прогнозированием. Ему показалось, что кто-то – например, Алексей Николаевич, – подкрался сзади и воткнул в череп за ушами пару сварочных электродов. А еще один электрод незаметно задвинул куда-то в подбрюшье, от чего тело порвалось, и почему—то мениски прыгнули в горло, чтобы вырваться наружу. Бесконечный миг Денис мучительно крепился, и вдруг все кончилось. Рухнувшая на него слабость будто вырвала из Сайфиева кусок, довольно мотнула мордой и сдернула прочь.

Осталось эхо боли – пронизывающей и совершенно непривычной. Денис схватился за голову и с некоторым даже недоумением обнаружил, что лишних пробоин там нет. Страх мгновенно прошел. Так уже было, отчаянно понял Денис, но додумать не успел.

За воротами кто-то коротко крикнул – не по-человечески, но и не по-коровьи же. Булькнуло – будто какая-то луженая глотка секунду решила поиграть с киселем. Раздался неровный плеск – словно над полом трясли вскрытую бутылку. Денис сморщился, ожидая звука падения. Но вместо него из-за ворот понеслись другие звуки, быстрые и резкие, будто ткань на куски рвут.

Дурачат они меня, понял Денис с облегчением. Проучить решили. Корову увели для понта, а теперь уже разделанное мясо пластуют. Дурачки, хоть бы догадались, что на весу такую тушу не уработаешь – стало быть, если коровка не обрушилась, то живехонька пока.

От этого фединспектору сразу стало легче. Он радостно заулыбался Сании, которая наконец вышла из переговорного процесса и настигла подзаброшенную экспедицию.

– Чего стоим, кого ждем? – осведомилась Сания, пряча телефон в сумочку.

– Да вот, хозяева решили меня парным мясом угостить, – сообщил Денис. – Вот только…

Он резко замолчал.

За воротами что-то наконец обрушилось, и сразу плохо прокрашенная плоскость уступила место неконтрастному потоку света. Из потока сначала донеслась волна теплого душного воздуха, округло толкнула Дениса в глаза и неведомый орган, который до настоящего момента сидел где-то за носом и скулами и никак себя не обнаруживал. Ощущение было таким, будто в ноздри вкачали жбан густой жидкости надсадно медного свойства.

Следом из проема выступил Сашин силуэт. Он сделал несколько шагов в полной тишине – под шелест соломы и редкое «туп. туп». Капало с фартука. Даже не капало, а лило. Звуки были редкими от того, что большая часть капель не достигала досок, растекаясь по соломе.

Саша дошел до Дениса и протянул ему большой, на 30 кило, пакет с символикой района. Денис, так и не вынувший рук из карманов, замороженно разглядывал надпись Acdaxa rayoni под синим драконом, изогнувшимся на желто-зеленом поле.