Когда его губы в конце концов коснулись ее губ, она с облегчением вздохнула. Ее охватили те же чувства, что и в первый раз, только более сильные, более глубокие. Разве может быть, чтобы столь новое и незнакомое казалось совершенно правильным? У Катрины возникло чувство, будто она ждала этого всю свою жизнь.

Губы его были крепкими и мягкими, упрашивающими, но не требующими. Как это возможно, чтобы воин, известный своей беспощадностью, мог быть таким ласковым?

Его поцелуй был нежным и сладостным, но он не смог утолить ту странную жажду, которая разрасталась внутри.

И словно почувствовав невысказанное желание, Джейми снова поцеловал ее.

При первом движении его языка Катрина изумленно ахнула, но это потрясение было быстро забыто под наплывом захлестнувших ее совершенно новых, неизведанных чувств. Он снова пробовал ее на вкус, проникая своим языком все глубже и глубже. Это было так восхитительно – ощущать свое единство с ним, его тайный чувственный вкус, слияние губ и языков. Он словно нападал и защищался длинными медленными движениями, и это ласковое поддразнивание рождало бурю незнакомых ощущений, сводило с ума от желания.

Ей хотелось прижаться к нему еще теснее. Он был таким приятным – теплым и крепким, – что ей хотелось полностью раствориться в нем. Было что-то невероятно возбуждающее в его могучем теле воина. Катрина пробежалась ладонями по впечатляющим мышцам его широких плеч, упиваясь мощью, застывшей под пальцами. Соски ее затвердели и напряглись, упираясь в твердые мускулы его груди.

Он был невообразимо прекрасен. И, без сомнения, желал ее. Катрина видела, что желание переполняет его. Но он держал свою страсть в узде. Катрина инстинктивно чувствовала, что он никогда бы не обидел ее. Его самообладание заслуживало восхищения, но вместо этого только раздражало ее. Катрине хотелось, чтобы он тоже потерял голову.

Осторожно и неуверенно она высунула язык и коснулась его языка. Джейми застонал, крепче сжимая руки, обвивавшие ее талию, еще ближе прижимая ее к своему телу. Еще теснее.

Громкое биение его сердца под ее щекой подстегнуло Катрину. Она полностью отдалась поцелую, отвечая на каждое движение его языка своим. Жар, сжигавший их, грозил разразиться взрывом. Кожа ее, ставшая крайне чувствительной, жаждала его прикосновений.

Это было безумие, но ей все казалось мало. Их поцелуй становился все более неистовым, все более жадным и опьяняющим. Она чувствовала тяжесть его ладони на своей талии, чувствовала, как его пальцы, скользнув вверх по ребрам, обхватили ее грудь.

Катрина трепетала от нетерпения. Она даже вообразить не могла, что можно так жаждать мужских прикосновений. Губы его двинулись к ее подбородку, потом к шее, затем вниз, к груди. Щетина на его щеках царапала ее, прокладывая огненную дорожку по телу. Катрина задрожала. От его теплого дыхания и легких прикосновений влажного языка по коже побежали мурашки. Но невозможно описать чувства, которые охватили ее, когда он проник языком за край ее лифа. Катрина задохнулась от неожиданности, и поток удовольствия захлестнул ее, когда его искусный язык коснулся ее напряженного соска. Джейми распустил шнуровку и осторожно выпустил груди из тесного плена корсета.

Голос его звучал глухо и хрипло, когда он сказал, тронув пальцем затвердевший сосок:

– Бог мой, как же ты прекрасна!

На миг Катрина очнулась. В смущении она почувствовала, что краснеет. Но все было мгновенно забыто, стоило ему накрыть напряженный бутон своим ртом и слегка прикусить зубами. Катрина обмякла в его руках, волна непередаваемого удовольствия разлилась по всему телу.

Джейми понимал, что играет с огнем. Восторженный отклик Катрины грозил напрочь лишить его самообладания. Он действовал неторопливо и сдержанно, помня о ее невинности, но чувствовал, что с Катрииой ему суждено познать пределы собственной выдержки. Впервые в жизни он испытывал такое могучее вожделение и при этом меньше всего думал о собственном удовлетворении.

Он хотел доставить наслаждение ей.

Забрав ее пышные груди в ладони, он поднес их ко рту, но на миг остановился, любуясь нежными выпуклостями цвета слоновой кости с изящными розовыми бутонами. Ему хотелось зарыться лицом в уютную ложбинку между грудями, вдыхая легкий цветочный аромат девичьей кожи. Но сначала он должен был попробовать ее на вкус. Он сомкнул губы вокруг напряженного соска и втянул его глубоко в рот.

Катрина с такой готовностью откликалась на его ласки, что он не смог сдержаться. Он продолжал ласкать ее грудь языком, слегка прикусывая сосок зубами. Ее медовый вкус был слаще амброзии. Джейми чувствовал, как она дрожит, как лихорадочно колотится ее сердце, как участилось ее дыхание.

Он чувствовал, что она сгорает от желания, и знал, что внутри ее нарастает нетерпение. Знал, как сильно она нуждается, в разрядке. Знал, что, если коснется ее, она окажется теплой и влажной.

Господи, в его власти было дать ей облегчение!

Как только эта мысль пришла ему в голову, он уже не мог думать ни о чем другом. Стать первым, кто подарит ей наслаждение. Привязать ее к себе. Сделать своей.

Продолжая ласкать губами ее грудь, он скользнул рукой вдоль ее бедра, устояв перед желанием крепче, прижать ее к своей изнывающей плоти, затем вдоль стройной ноги, и, наконец, его ладонь проникла под подол ее юбки.