Ланкастер знал, что она должна сказать, и все же ему хотелось схватить ее, поцеловать и хорошенько встряхнуть.

– Значит, ты отправишься в Америку?

– Отправлюсь.

– Хорошо, – ответил Ланкастер, и Синтия, похоже, поразилась его ответу. – Хотя, может, подождешь немного? Ведь ты можешь быть беременна. Моим ребенком.

Он видел, как Синтия приложила на секунду руку к животу, и у него глухо стукнуло сердце, но она тут же покачала головой:

– Нет. Я… У меня уже болит живот.

Ланкастер с недоумением посмотрел на нее.

– Это значит, что скоро опять начнутся месячные.

– Ты уверена?

Для него подобные вещи всегда были пленительной тайной.

– Да. Так происходит каждый месяц, – покраснела Синтия.

– Ты уже написала своей тете?

– Да, написала.

У Синтии был озадаченный вид. О да, она собиралась ехать, но все же ждала борьбы с его стороны.

– Эмма говорит, что поможет тебе выбрать компаньонку. Я надеюсь, ты воспользуешься ее рекомендациями. Она хорошо разбирается в людях.

– Конечно, – нахмурившись, сказала Синтия и замолчала.

Они долго сидели молча, наблюдая, как колышутся головки нарциссов на легком ветерке. Или только Ланкастер наблюдал. Синтия смотрела на них так, словно они не оправдали ее надежд.

– Я приеду за тобой, – нарушил, наконец, молчание Ланкастер. – Ни на ком другом я не женюсь. Никогда.

Синтия повернулась к нему:

– Ник, ты должен!

– Нет, – ответил он бесцветным голосом. Он смотрел на их руки и сплетенные пальцы. – Если честно, я надеялся, что в том кладе окажется достаточно золота, чтобы выкупить долги обеих наших семей. Без этого… – Он пожал плечами. – Я найду выход. Я уже достаточно жертвовал ради своей семьи, Син. Я на собственных коленях заплатил за их комфорт и будущее, и я больше ничем не стану жертвовать ради них.

– Но это неправда. – У Синтии дрогнула рука. – Это была ложь. Твой отец никогда бы… Он никогда бы… Скажи мне, что ты не веришь в это.

Эта боль никогда не покидала его, и вот теперь благодаря воспоминаниям снова напомнила о себе с силой.

– Да, это была неправда. Но потом превратилась в правду. Ричмонд заплатил за наш дом в Лондоне. Он заплатил за новый гардероб для моих родителей и для меня, за уроки танцев для моей сестры и за уроки французского для моего брата. Он купил нам легкий доступ к светскому обществу. Мой отец взял у него деньги в обмен на молчание. В обмен на услуги, которые я так тщательно оказывал.

– Это неправда, – давясь слезами, прошептала Синтия.

– Ради собственного оправдания, я думаю, он не хотел верить, что его сын был истерзан, изнасилован и едва не убит человеком, которому он доверял. Любому отцу тяжело это вынести. Легче поверить Ричмонду, который сказал, что это я сделал ему такое противоестественное предложение, а потом пытался покончить жизнь самоубийством, когда он вытолкал меня из своей постели.

Ее ногти теперь вонзились в кожу, и было таким облегчением чувствовать эту физическую боль.

– Знаешь, отец никогда больше не смотрел на меня. Либо я был вырождающимся трусом, либо он предал меня. Ни то, ни другое пережить невозможно, я думаю. Поэтому, когда я говорю, что не стану выполнять долг по отношению к своей семье, – Ник слышал, как повысился его голос, но остановиться не мог, – это значит, что я ничего им не должен. Я уже все им отдал.

Невидимый зверь внутри его зарычал от удовольствия.

Синтия медленно обняла его за талию. Ланкастер задержал дыхание и позволил ей сделать это. Она прижала голову к его груди, и он прижал ее к себе.

– Не плачь. Я не пытаюсь злоупотреблять твоей жалостью, чтобы добиться своего.

– Перестань, – приказала Синтия.

– Просто я рассказываю тебе это, чтобы ты знала, что я настроен серьезно. Я не стану жениться ради денег. Ты была права. Я заслуживаю такого же счастья, как и любой другой человек. И я знаю, как добиться этого счастья.

– Как?

– Возможно, потребуется время, Син. Год. Возможно, больше. Ты стала причиной, по которой я освободился от этого долга, но не ты явилась началом этого. Ты станешь завершением. Ты будешь ждать меня?

Ник отклонился немного назад, чтобы встретиться с ее взглядом, но Синтия не отвечала.

– Ты веришь мне?

– Я… – Синтия запнулась. – Через год все может случиться, Ник!

– Тогда ладно. Не верь мне. Но я приеду за тобой, поэтому лучше не давай обещаний какому-нибудь американскому джентльмену. – Ник коснулся пальцем слезинки, которая катилась по ее щеке. – Лучше оставь возможность для меня.

– Я не понимаю!

– Позволь мне проявить себя.

– В этом нет необходимости, Ник, – покачала головой Синтия.