— Не надо телевизора, — она легонько коснулась рукава профессора. — С телевизора все и началось. Можно мне к нему?

— Только посмотреть. Больного нельзя волновать.

Дама заглянула в маленькое окошко.

На кровати сидел худой изможденный человек и что-то бормотал, покачиваясь.

— Что он говорит?

— Ничего особенного. Всего лишь одно слово — мозгоед.

— Что такое — мозгоед?

— Плод его воображения. Не берите в голову.

— Он до сих пор уверен, что работает психиатром?

— Весьма необычный случай. Постоянно рассказывает о своих пациентах. И надо сказать, с большим знанием вопроса. Мы иногда даже спорим — как коллеги. Прочитал намедни собственную историю болезни и дал дельный совет. Пожалуй, я даже им воспользуюсь. Как ни как, «специалист».

— Но это же бред!

— Конечно, голубушка, бред. Вы только не волнуйтесь. В вашем-то положении…

Вытирая слезы, женщина вышла из больницы. По ноги, словно осенний лист, ветер швырнул газету: «финал…реалити-шоу…главный приз достался…». Носком сапога она расправила газету. На фотографии красивая блондинка обнимала мрачноватого молодого человека: «Мы победили!».

У входа ждала роскошная машина. Женщина тяжело и осторожно села, поддерживая большой живот.

— Насмотрелась на ненаглядного? — ее спутник отложил журнал и включил зажигание.

— Доктор говорит, что ему лучше.

— Доктора всегда так говорили. Поехали домой, Леночка. Что-то ты бледная сегодня.

— Голова болит.

— Просто ты очень устала.

Женщина отвернулась и закрыла глаза, стараясь не прислушиваться к странным — болезненным — звукам в голове.

Чавк! Чавк! Чавк!

Хочешь, я тебя съем?