— Кому? — ухмыльнулась Луша. — Он теперь по уши в дерьме, как и мы. Да и куда денется?! Лес кругом.

Мы по-прежнему стояли над обнаженным трупом.

— Ладно, — вздохнул режиссер. — Умеет баба убеждать, когда надо и не надо… Про Стасю и Олега ты и так знаешь… Теперь вот Полина подкузьмила — не раньше и не позже. Проблемы на проекте начались две недели назад, — Гоша упорно старался не смотреть на меня. — Кто-то отравил суп. Грешили на Дашу Колитову, она совершенно не умеет готовить. Но Дашка в тот день к кухне даже близко не подходила. Я проверял. Она ногу поранила и сидела в корпусе. Суп ели все. Спустя час пришлось вызывать врача — рвота, колики, понос… Троих в тяжелом состоянии мы отнесли в медпункт. Диагноз — острое отравление. Спасти удалось не всех… Паша — был у нас такой мальчик — умер, не приходя в сознание.

— Что? — я не верил своим ушам. — У вас на проекте умер человек, а вы молчите?!

— Мы с трудом замяли ситуацию. И не надо на меня смотреть, как Мария Магдалина во время исповеди! Хочешь — сам брось камень, но осуждать не смей! Это шоу, Дэн! Здесь другие правила, здесь правит рейтинг, а не закон Российской Федерации. Ну, вызвали мы милицию, ну, закрыли бы проект. А дальше-то что?! Кому от этого хорошо? Паше? Его отсутствие никто из зрителей так и не заметил — новенький, серенький мальчик. Был и сам ушел.

— А его родители? Друзья?

— Родители, друзья… Ты случаем не идеалист? Деньги решают если не все, то многое. Дали приличную сумму, они и заткнулись — одним ртом меньше, да и на выпивку что-то осталось.

— Что ж ты замолчал? — Луша зло взглянула на режиссера, отбросив носком туфельки прядь темных волос Полины. — Продолжай! Понятно, чистеньким решил остаться. Тогда я скажу. Это еще не все, Дэн. Тут такое творится: пять дней назад на стройке упала балка. К счастью, никто не пострадал. Три дня назад в корпусе возник пожар, только благодаря охране мы смогли потушить.

— Все это случайности, — забубнил Гоша.

— Полина тоже случайность? — Луша кивнула на труп. — Стася? Олег? Какого черта мы тогда психиатра звали?! И ты, между прочим, первый кричал, что нам без него не обойтись!

— Я?! — Гоша, казалось, не мог скрыть изумления. — Ты в своем уме?

Луша не поддалась на провокацию:

— Весь коллектив убежден, что на проекте не все ладно… У кого-то из ребят явно поехала крыша. Причем капитально. У нас на проекте убийца. А ты делаешь вид, что все в полном порядке!

— Я просто не паникую. Подожди, мне послышалось или ты сказала, что убийца среди нас?

— Ты и сам это знаешь. Сложно представить, что пришлый человек перемахнул через двухметровый забор, убил Полину и испарился.

— Ну, если это касается Полины, то это вполне возможно, помнишь того ста… — он осекся, перехватив гневный взгляд Луши.

— А вот об этом не надо! Тот случай к делу не относится. Ты понимаешь, что начнется, если история просочится в прессу?

— Еще как понимаю! У меня уже нервный тик. А что делать?

— Закрыть шоу, — сказал я.

— С ума сошел? — они оба взвились. — Ты хоть знаешь, какие бабки сюда вложены?!

— Гоша, проект идет уже пять лет!

— Хоть все десять! Люблю рекорды!

— А его участники? Ты о них подумал? — не отступал я.

— Ты еще скажи, что им плохо! Каждый получает зарплату и деньги от рекламных продаж. Одеты, обуты так, что другие завидуют. Встают в три часа, ложатся в пять. Едят, что хотят, по вечерам — выпивка и секс. Ежедневно мелькают во всех газетах и журналах, не говоря уже про телевидение. Четверо получили по машине, десять не раз и не два съездили на каникулы. И не в Азов, Дэн, а на Лазурный берег. За мой, между прочим, счет! Где бы они еще нашли подобные условия?

— Нельзя жить в формате реалити-шоу!

— Кто тебе сказал? Знаешь, сколько анкет к нам приходят в неделю? Сотни тысяч! И все хотят за счет телевидения стать богатыми, счастливыми и знаменитыми. Готовы на все!

— И даже убить?

— И даже убить! Желание успеха — это нормально! Каждый хочет быть успешным!

— Ты пошел по второму кругу, Гоша. Давай вернемся к главной проблеме: что нам делать?

— Смерть Полины — это случайность, — рубанул воздух Гоша и вышел из бунгало. — Тема закрыта.

Милицию они так и не вызвали. Ограничились разговором с охраной. Два тупых парня, пачка жевательной резинки и очередной приступ ненависти к людям. Слава богу, на естественной смерти никто не настаивал — вряд ли Полина сама себе перерезала горло. Хотя был у меня пациент, который утверждал, что отделение головы от туловища вполне естественно и натурально. Помер, кстати, от цирроза печени.

Всех участников загнали в главный корпус и приказали сидеть тихо. Никаких съемок, никаких звонков — домашний арест.