Шрифт:
— А разве вы тут не главный? — удивился Валерка.
— Я? Я здесь главный хирург, мое руководство не выходит за пределы медицинских вопросов. А начальник госпиталя — майор Зубов. Дворянин. Кстати, дельный человек и неплохой врач.
— Выходит и дворяне иногда что-то знают? — задумчиво произнес Паоло.
— Разумеется. Я же говорю, что между принципами и жизнью есть заметная разница. Особенно здесь, в провинции. Нашим дворянам часто не до идеологии, работать надо. А тем, кто работает некогда думать о своем превосходстве над остальными: мысли заняты работой.
— Я никак не пойму, извините, — спросил Валерка. — Вот эти все рассуждения насчет "лучших людей" и превосходства… Неужели это всё серьёзно?
— Ещё как серьезно. А разве у вас этим шутят?
— У нас этим только и шутят. Вот допустим, наш товарищ Данила Швец, программист на нашей станции. Он получил образование в МИРЭА — Московском Институте Радиотехники, Электроники и Автоматики. Его коллега Андрей Королёв — в Физтехе, то есть Московском Физико-Техническом Институте. Вот один другого и подкалывает, что МИРЭА произошел от Физтеха, как человек от обезьяны.
— А, вот вы о чем… — протянул Стригалёв. — Это у нас тоже есть. Кстати, не хотите послушать? Заодно и передохнем немного.
— Давайте послушаем, — согласился Валерка, не очень понимая, что именно предстоит слушать. Врач им будет студенческие байки рассказывать, что ли? Разве это отдых? Нет, рассказывать Стригалёв ничего не собирался. Он вытащил из ящика небольшое плоское и прямоугольное устройство, на верхней стороне которого располагался динамик и несколько кнопок. Врач нажал одну из них, из динамика полились звуки: аккорды гитары и слова песни. Задорный юношеский голос заполнил комнатку:
Вспомни, друг, как ночь перед экзаменом Проводили мы с тобой без сна, И какими горькими слезами нам Обходилась каждая весна… Вспомни, друг, как мы листали наскоро Пухлые учебников тома, Как порой встречали нас неласково Клиники, больницы, роддома…Юноша явно не был профессиональным певцом, чувствовались и недостаток слуха и слабость голоса. Но всё это с лихвой искупалось искренностью. Это было не исполнение на публику, а песня для души.
И тут вступил хор: больше десятка голосов. Таких же молодых, задорных, мужских и женских вместе:
Уходят вдаль московских улиц ленты, С Москвою расстаются молмичи… Пускай сегодня мы еще студенты, Мы завтра — настоящие врачи!Второй куплет пела девушка:
Наши дни в учебе вместе тратили, Хоть бывало ссорились не раз, Пусть с тобою не были мы братьями, Дружба крепче породнила нас. Юность шла привычною дорогою, Помнишь, друг, студенческий роман? Были нам свидетелями строгими Клиники, больницы, роддома.Припев снова пели все вместе:
Уходят вдаль московских улиц ленты, С Москвою расстаются молмичи… Пускай сегодня мы еще студенты, Мы завтра — настоящие врачи!А третий куплет девушка и юноша пели вместе:
Смелые, с проверенными нервами Смерти и болезням вопреки В медицине всюду будут первыми Нашей ММА выпускники. Скоро жизнь свои откроет двери нам. Впереди дорога нам ясна. Встретят нас с любовью и доверием Клиники, больницы, роддома.В третий раз прозвучал припев. И всё. Песня кончилась. Стригалёв нажал клавишу на устройстве.
— Вот так. "В медицине всюду будут первыми нашей ММА выпускники". И, знаете, прокрутить эту запись перед коллегами, которые ММА не заканчивал, мне не стыдно.
— Так тут и стыдиться нечего, вообще, — ответил Паоло. — Валерио как раз про это и рассказывал.
— Именно потому я эту песню вам и дал прослушать.
— Это вы поете? — спросил Валерка.
— Только припев, в хоре. А соло — это мой одногруппник, Андрюшка Турков. Теперь он, конечно, Андрей Васильевич.
— Хороший врач? — серьёзно поинтересовался Паоло.
— Прекрасный… Потрясающий кардиохирург. Вот уж кому в самом буквальном смысле можно смело доверять своё сердце.
— А что значит — молмичи? — спросил Валерка.
— Выпускники МИМА — Московской Императорской Медицинской Академии. Тут всё очень запутано. Москва в нашем мире в ходе Третьей Мировой войны разделила участь Флоренции. Точнее даже, предвосхитила её. Ракеты с ядерными боеголовками буквально стерли её с лица Земли в самом начале войны, когда Италия ещё не испытала на себе последствия ядерных ударов. Сейчас на месте древнего города раскинулось озеро. Московское море.