— Ну ни фига себе! — вырвалось у мужика.

Бёрре Хансен кивнул.

— Под каким именем он у вас записывается?

— Не помню.

— В книге регистрации-то мы его наверняка найдем, не так ли? И в бухгалтерских документах.

У Бёрре Хансена рубашка под белым пиджаком взмокла на спине от пота.

— Они называют его «доктор Уайт». В смысле, те дамочки, которые его тут ищут.

— А он врач?

— Не знаю. Он… — Бёрре помедлил: не хотел ляпнуть лишнего. Но, с другой стороны, надо было продемонстрировать готовность к сотрудничеству. К тому же клиента этого он наверняка уже потерял. — У него с собой всегда такой большой докторский чемоданчик. И он просит… дополнительные полотенца.

— Ого! — воскликнула женщина. — А вот это уже интересно. Кровь на полотенцах не замечали?

Бёрре не ответил.

— При уборке номера, — уточнил полицейский. — А?

Бёрре вздохнул:

— Ну, не много. Не больше, чем…

— Обычно? — с издевкой спросила женщина.

— Я не думаю, что он их там режет, — огрызнулся Бёрре Хансен, но тут же пожалел о сказанном.

— Почему не думаете? — Полицейский спросил, как выстрелил.

Бёрре пожал плечами:

— Тогда бы они к нему больше не приходили.

— Так. А приходят к нему только женщины?

Бёрре кивнул. Но полицейский успел заметить, как напряглись мускулы шеи Бёрре, как дрогнул слезящийся покрасневший глаз.

— Мужчины? — продолжал он допрос.

Бёрре покачал головой.

— Мальчики? — вмешалась женщина, ни в чем не отстававшая от коллеги.

Бёрре Хансен снова покачал головой, но в позе его больше не чувствовалось уверенности.

— Дети, — догадался мужик и нагнул голову, как будто собирался Бёрре забодать. — Дети к нему ходили?

— Нет! — вскричал Бёрре, почувствовав, как пот струйками пополз по всему телу. — Никогда! Такого я никогда не позволю. Дети приходили, да… Всего пару раз, но к нему они так и не зашли: я вышвырнул их на улицу!

— Африканцы? — спросил мужик.

— Да.

— Мальчики или девочки?

— И те и другие.

— Они приходили сами? — спросила Катрина.

— Нет, вместе с женщинами. Мамашами, как я понял. Но я ж сказал: не пустил я их к нему в номер.

— Говоришь, он бывает тут по вечерам дважды в неделю. В одно и то же время?

— По вторникам и четвергам. С восьми до одиннадцати. Никогда не опаздывает.

— Ну что ж, — неторопливо проговорил полицейский. — Спасибо за помощь.

Бёрре выдохнул и почувствовал в ногах такую боль, словно он все это время стоял на цыпочках.

— Не за что. — Он попытался улыбнуться, но вышла у него гримаса.

Полицейские направились к выходу. Бёрре понимал, что язык сейчас лучше бы попридержать, но знал и то, что, не спроси он их о самом важном, спать спокойно уже не сможет.

— Так мы договорились?.. — дрогнувшим голосом обратился он к их спинам.

Полицейский обернулся, и его бровь удивленно поползла вверх:

— О чем?

— Ну… об этой… — сглотнул Бёрре, — проверке.

Полицейский потер подбородок:

— А что, разве вы что-то утаиваете от органов?

Бёрре захлопал глазами, услышал собственный громкий и нервный смех, а сам уже лепетал:

— Нет-нет, разумеется, нет! Ха-ха! Тут все в полнейшем порядке.

— Вот и славно. Значит, если проверка и нагрянет, вам бояться нечего. А вообще-то инспекция — не моя епархия.

Они вышли, оставив Бёрре с открытым ртом: он, видно, хотел сказать что-то протестующее, да так ничего и не придумал.

Харри вошел в свой кабинет под приветственный звон телефона. Звонила Ракель: хотела вернуть ему старый диск.

— «Правила секса»? — ошеломленно повторил он название. — Ты его смотрела?

— Ты сам говорил, что он в твоем списке самых недооцененных фильмов всех времен и народов.

— Да, но тебе-то такие фильмы никогда не нравились.

— Неправда.

— Ты же ругала «Звездный десант»!

— Потому что это фильм для насмешливых мачо.

— Это сатира, — сказал Харри.

— На что же?

— На фашизм, прижившийся в американском обществе. Парни Харди — это такой современный гитлерюгенд.