Мичи поднялся и убежал. Кити встала и пошла по улице. "Интересно, это у всех жизнь такая противная, или я проклята? Хоть головой об стол бейся" думала она.

— Осторожно! Поберегись! — послышалось перед Кити.

Кити не успела отойти, как в нее что-то врезалось. Кити пролетела добрые метра три. И врезалась головой в столб. Она отряхнулась и поднялась. Из бочки возле клумбы торчали ноги в синих туфельках. Они быстро шевелились, как лапы перевернутого жука.

Кити подбежала и перевернула бочку на бок. Из нее выползла девушка, старше ее примерно на год. Волосы были короткие до плеч и рыжевато-охристые, глаза зеленые. Она была одета в сине-зеленый костюмчик из штанов и безрукавки.

— Ой, прости. Я не специально. Я просто неслась…

— Да нет, все хорошо. Это я зазевалась.

Девочка подбежала к кусту, где лежала открытая сумка и принялась собирать рассыпанные рисунки, карандаши и ластики.

— Давай я помогу. — Сказала Кити и присоединилась к девочке. — Тебя как зовут?

— Лина. А тебя?

— Кити. Хамаюки Кити. Ты любишь рисовать?

— Ага.

— И я.

— Ой, черт!

— Что?

— Мои куклы! Они все разлетелись!

— Куклы?

— Да! Вот такие! — Лина показала одну. У нее были темные длинные волосы, девичье лицо и плащ с пушистым воротником. Руки в плечах и локтях и ноги в начале и коленях крепились на шарики. Деревянные. — Поможешь собрать?

— Конечно.

Кити бросилась собирать куклы. Вскоре все куклы были собраны. Их было 9. Кити села рядом с Линой на скамейку.

— А что это за куклы?

— Это? Это куклы тех людей, которых я повстречала за жизнь. Но тут куклы только тех людей, которых я считаю хорошими. Я делала их себе на память.

— Интересно. Они такие красивые.

— Ага. В них мои техники. Каждая кукла умеет делать свое. Одна кукла равна одному приличному человеку, окончившему боевую школу.

— Ого. Это мощно. А куклы твоих родителей тут есть?

— Да нет. Я их и не видела. Я живу у бабушки. Мои родители погибли в войне. Вот так.

— А. Я тоже сирота.

— Потому что, — Лина нагнулась к уху Кити. — В тебе Дикий?

— Откуда ты знаешь?

— Я везде узнаю эти глаза. Дикий… убил моих родственников. Но я тебя все равно не боюсь. Ты же мне не делаешь плохого.

— Вот, это правильно. Все бы люди так мыслили.

Затянулась пауза.

— Ты мне нравишься. Давай дружить? — Сказала Лина.

— Ты серьезно хочешь со мной дружить?

— Ага.

— Ладно.

— Давай встретимся здесь же через десять дней.

— Десять?

— Меня бабушка берет в деревню.

— Давай.

— Пока, мне пора.

— Пока.

Лина умчалась вдаль. Кити посмотрела на уменьшающуюся фигуру и поднялась.

Тяжко вздыхая, Кити направилась к убежищу. Она приоткрыла дверь. И открылась странная картина. На диване сидит Даке. На спинке, свесив ему на плечи ноги, сидит девочка, лет тоже тринадцати. У нее были черные, вьющиеся до поясницы волосы, овальное лицо, зеленые глаза и летнее платьице. Она ерошила волосы на голове Даке и смеялась каким-то мяукающим смехом.

— О, сэмпай! У вас такие волосы! Их можно потягать!

Даке поднял голову.

— О, Кити!

Кити хмыкнула и, поднявшись наверх, хлопнула дверью своей комнаты. Даке грустно опустил голову обратно в журнал. "И как мне быть? Она же, как кошка!" думал он. Хотя уже часа два страницу не переворачивал.

Кити рыдала в подушку, чтобы не было слышно.

— Почему? Почему именно он должен возиться с этой… мелкой девчонкой? Да она же даже сделать ничего не сможет! А если с сэмпаем что-то случится? ААААА!

Кити начала привыкать к девочке. Со временем. Кити видела, что эта "малютка" не сможет даже каплю воды призвать.

Сами подумайте, что может сделать маленькое нечто? Просыпать из миски корм? Пролить воду? Стащить со стола селедку и утащить ее под кровать?

Это единственная мысль, успокаивавшая ее. Однако Кити не могла даже поговорить с Даке. "Малютка" тут же его утаскивала кататься на каруселях или есть сахарную вату.

Если проблема назревает, то ее не успокоить. Если она разгорелась, то она будет мучить и разрастаться, как мозоль. И если ее не убрать, она уберет тебя. Но убрать ее тоже не легче. В это утро она это поняла.

Абсолютно глупо.

Кити проснулась рано утром. Суббота. Она открыла глаза и посмотрела в потолок.

— Опять просыпаюсь в очередное глупое утро, опять вижу этот глупый потолок, сейчас встаю с глупой кровати и начинаю свой глупый очередной день.

За окном 10й день подряд плавали, как выразилась Кити, глупые облака. И ни одно из них не выронило ни одной глупой капли.

Небо было белое от облаков. За окном прохладно. Дул холодный ветер. Он бился в стекла, но окно Кити его не пускало. Серо-голубые занавески напоминали крылья умирающего мотылька.