Шрифт:
Через месяц мы стали тренировать ее на самостоятельность.
Она выходила из дому, доходила до остановки, садилась в троллейбус, показывала проездной – всё сама. Но под наблюдением папы. То есть я шел сзади метрах в десяти – пятнадцати. На всякий случай. Садился в тот же троллейбус, но ехал в другом конце вагона.
Уговор был такой, что буду вести себя незаметно и выкажу свое присутствие только в случае крайней необходимости.
Вот.
Но однажды в троллейбусе, против обыкновения, оказалось довольно тесно. Дочь сидела на самом переднем сиденье, справа, около выхода.
На остановке «Белорусский вокзал» вошло много народу, и я счел за благо сесть рядом с ней. Тихо сел, глядя вперед. Она недовольно на меня покосилась, но смолчала.
И тут я увидел, что у нее расстегнулась пряжка на ранце.
Я прошептал:
– Ранец сползает.
Она гневно зашипела:
– Я сама! Я сама!
– Давай-ка помогу, – сказал я негромко. – А ведь свалится.
И стал ей застегивать ремешок на плече.
– Не трогай! – закричала она, вырываясь. – Отстань! Уйди!
Тут какая-то рядом стоящая тетка схватила меня за руку:
– Гражданин! Чего это вы к девочке пристаете? Да вы что, в самом деле! Да как вы смеете?! – И, обратившись к дочери, спросила: – Девочка, ты знаешь этого дядю?
– Знаю, – пробурчала дочь. – Это мой папа.
– Девочка! – сказала тетка тем же тоном. – Как ты смеешь так с отцом разговаривать?!
ТЯЖЕЛАЯ КАВАЛЕРИЯ
Конечно, в школе меня немножко дразнили за фамилию.
Например, когда читали «Бородино» Лермонтова: уланы с пестрыми значками, драгуны с конскими хвостами, – все смеялись и на меня смотрели.
Потом еще звали меня Гусарским и даже Лейб-Гренадерским.
Но это уже позже было, классе в седьмом. А вот что было в четвертом классе. Пионеры, как известно, были трех ступеней. Первой, второй и третьей. Значки такие были – пламя, звезда, а между ножек у звезды римская цифра. Пионер первой ступени – новичок, а третьей – уже готов вступить в комсомол Чтобы перейти на следующую ступень, надо что-то знать и уметь. Например, разводить костер и скворечник вешать. А также помогать родителям по дому. Подметать пол и мыть посуду. Ну и знать про пионеров-героев.
Но такие значки продавались в любом киоске. Покупай и носи.
И вот, чтобы пресечь самозванство, изобретена была Личная книжка пионера. Как студенческая зачетка, но красного цвета. С фотографией, с именем-фамилией. Надо было ее постепенно заполнять. Почистил снег перед школой – тебе записали общественно-полезный труд.
Конечно, всю эту ерунду через полгода отменили, но я не о том.
Итак, нас собрали в зале на торжественное вручение Личных книжек.
Вручал их нам представитель шефов. Ударник-печатник из комбината «Известия».
– Денис! – выкликает он.
Но без фамилии. Всех по фамилии, а меня – так.
Ну и что, ну и подумаешь. Все равно я один Денис на всю школу.
Подхожу. Он сличает меня с фотографией, дает мне книжку, жмет руку и говорит:
– Какая у тебя фамилия грозная! Ух!
– Спасибо! – говорю гордо.
Приходим в класс. Сажусь за парту, раскрываю свою Личную книжку пионера. Там написано:
Денис Драконский.
Я чуть не заплакал. Я тогда не знал, что слово драгун означает дракон И не понял, что все это на самом деле очень смешно. На следующей перемене побежал в пионерскую комнату к вожатой Вале. Сдал эту чертову книжку и через два дня получил новую, с правильной фамилией.
А теперь жалею. Надо было ту сохранить.
ИМЯ И ОТЧЕСТВО
Незабвенная Валентина Иосифовна Мирошенкова, моя преподавательница греческого языка, рассказывала.
Самый конец сороковых. По всей стране идет борьба с космополитизмом…
Она тогда была студенткой.
Один раз она зашла по какому-то делу в партком факультета. Парторг пригласил ее сесть и задушевно сказал:
– Имя у вас прекрасное – Валентина. И фамилия хорошая, нормальная, русско-украинская. А вот отчество странное. Откуда у простой русской девушки такое какое-то не наше отчество – Иосифовна?
– Вам не нравится имя Иосиф? – холодно и отчетливо спросила она и подняла глаза на портрет Сталина, висевший на стене. – Интересно знать, почему?
Парторг вскочил из-за стола и выбежал из кабинета.
И потом в коридоре всегда старался ее обойти.
ДАЙ БОГ ВСЯКОМУ
Во вторник 23 июня 2009 года хоронили Евгения Сабурова, человека хорошего и необыкновенно одаренного.
Он был экономистом-практиком (одно время вице-премьером), экономистом-теоретиком, профессором. Еще он был очень талантливым поэтом.