– Время подходит, – проговорила Энн.

– Я должен оставить вас вдвоем, – заметил Стрикланд.

– Нет необходимости, – возразил Браун.

– Все в порядке, – подтвердила его жена.

Они возражали искренне, и он заподозрил, что их смущает возможность оказаться наедине друг с другом. Энн вдруг спохватилась:

– О Боже, а батареи?

Стрикланд посмотрел на Брауна. Его лицо было бледным и напряженным.

– Не беспокойся, – сказал он жене.

– Но как же я могла забыть, о Господи, – причитала Энн.

– Мне пришлось отказаться от них, – объяснил ей муж. – Они были заказаны поздно.

– Мне следовало проследить за этим.

– Это я виноват. – Браун говорил спокойно. – Обойдусь тем, что есть.

– Я оставлю вас, – быстро произнес Стрикланд. – Присмотрите за моей аппаратурой.

На площадке он увидел человека с полицейским пропуском для прессы и обратился к нему:

– К… когда они отправляются?

Он не справился с речью, и мужчина посмотрел на него со снисхождением.

– С приливом. – Полицейский взглянул на часы. – Меньше чем через два часа.

Стрикланд пробрался к фургону и разбудил Херси.

– Они прощаются. Пойдем.

Собираясь уже закрывать машину, Стрикланд вдруг остановился.

– Нам надо подарить ему что-нибудь.

– Что, например?

– Купи бутылку шампанского, – неожиданно решил Стрикланд. – Чтобы он мог выпить на Рождество. Поезжай на Чамберс-стрит или куда-нибудь еще и купи бутылку.

Херси знал свои права.

– Какая к черту бутылка! Мы лишимся нашего места на стоянке. К тому же сегодня воскресенье.

– Я должен подарить ему что-то.

– Да с какой стати?

Не обращая внимания на Херси, он принялся шуровать в багажнике машины. Там было полно старья, оставшегося от его прошлых съемок и мест пребывания: испорченные снимки, кассеты для пленки, упаковки от продуктов, пластиковые пакеты из-под марихуаны, куски заляпанного краской брезента. Откуда-то снизу он вытянул огромный альбом с вьетнамскими фотографиями, выпущенный в качестве приложения к «LZ Браво». На альбоме отпечатались разводы от кофейных чашек, фотография на обложке совершенно выцвела, но Стрикланд тем не менее решил взять его для Брауна.

– Позвольте заметить вам, – участливо проговорил Херси, – что вы выглядите несколько вздрюченным.

Стрикланд игнорировал его замечание.

Вернувшись на «Нону», Стрикланд увидел там Даффи и Гарри Торна. Все стояли на пароме и восторгались биноклем, присланным Брауну отцом Энн к предстоящему путешествию.

– Очень жаль, что он не смог приехать сам, – сказал Гарри.

– Все равно это очень великодушно с его стороны, – заметил Браун.

У Энн был все такой же напряженный и чуть ли не потерянный вид.

Даффи объявил, что у него есть план.

– Ты будешь от него в восторге, Рон, – обратился он к Стрикланду.

План Даффи сводился к тому, что Браун должен был провести последние минуты на берегу в молитвенной медитации в церкви благотворительной ассоциации моряков, расположенной неподалеку на Саут-стрит.

– Всего в пяти минутах отсюда. А интерьер там сногсшибательный – сплошное дерево и стекло. У них там есть огромный колокол, штурвал и прочая дребедень. Снимки будут потрясающие, даже на мой непросвещенный взгляд.

– Но это же чепуха, – дружелюбно отозвался Браун, – потому что я не из тех, кто посещает церковь.

– Все верно, Оуэн, – быстро проговорил Даффи. – Конечно, чепуха, но что тебе от этого? – Он повернулся к Стрикланду за поддержкой. – Он склонит голову в почтительном молчании. Они поместят это на календарях. Что вы скажете?

– А почему бы не отнестись с уважением к его убеждениям? – спросил Торн.

– Да будет тебе, Гарри, – не унимался Даффи. – Нельзя же быть евреем до такой степени.

– Давайте сходим, – согласился с Даффи Стрикланд.

– Да, – согласилась и Энн. Все присутствовавшие на пароме мужчины посмотрели на нее.

– Нет, – твердо ответил Браун. – Забудем об этом.

На борту «Ноны» Стрикланд дал Брауну еще несколько чистых видеокассет и сделал последние указания, а после наблюдал, как мореплаватель в одиночестве роется в своем снаряжении, выискивая свободное место для видеокамеры и кассет. В конце концов он втиснул их между двумя баллонами для подводного плавания.