Стараясь уберечь руки от влаги, президент-генерал вошел в воду и направился к лодке. Джерри был заинтригован. Корпус лодки был выкрашен в защитный цвет, но бесформенные пятна на нем имели тот же оттенок, что и пятна на коже бывшего президента.

Эвелл не прекращал ораторствовать:

– Мне думается, я пребывал бы в куда большем согласии с самим собой, если бы был, скажем, просто правителем небольшой колонии. Территории, с которой можно было бы справиться. Как вам известно, у меня имеются некоторые британские награды. Осмелюсь предположить, что они чего-то стоят.

– О, не сомневайтесь, старичок. – Майор Най любезно подбадривал его. – Вы же не мятежник.

Джерри, довольный, что фарс разрешился так счастливо, не мог отвести взгляда от горизонта.

Еще остается шанс, что Фрэнк перехитрит их всех и сдержит слово.

Теперь президент Эвелл, энергично работая руками, приближался к лодке вплавь. Майор Най бросил ему канат и посмотрел на остальных.

– Не желаете подняться на борт, джентльмены? Здесь может стать шумновато.

Джерри покачал головой.

– На мне последняя добротная пара сапог. А за нитками в наши дни приходится следить, вы согласны?

Князь Лобковитц пожал плечами и побрел обратно, к противоположному берегу небольшого острова.

– Возможно, мы сумеем засечь макинтоши на достаточном расстоянии.

Когда Джерри присоединился к нему, на крыше боевой рубки появилась Трикси Браннер.

– Ты не идешь к нам, Джерри?

Старый террорист покачал головой. Власть как таковая никогда не привлекала его. А в эти дни нет ничего интересного – такого, чем можно было бы заняться.

Князь Лобковитц уже запустил мотор, когда Джерри добрался до пляжа.

– Если повезет, мы можем пересечь Атлантику за пару дней. Боюсь, нам понадобятся сандвичи. Микроволновка на последнем издыхании. – Когда они уселись, Лобковитц закрыл серебряно-платиновый кожух. – Эти штучки дороговаты, но сделаны на совесть. Французская работа?

– Изначально да, – ответил Джерри, включая ротор. – Но наша машина китайская. К делу, князь! Чем скорее она разогревается, тем быстрее остывает. – Он потянулся и зевнул. – Хорошо опять оказаться в старой гондоле. Дом там, где наше сердце.

Князь Лобковитц нажал на кнопку «Хайдеггера».

– Вы всегда оставались романтиком, монсиньор.

– Вопреки мирским превратностям, мы не должны более страшиться соскользнуть в омут разрушений. – Епископ Бисли опустил усеянные тяжелыми перстнями пальцы в сумочку. – Чтобы поддерживать нашу экономику на плаву, нам необходимо быть богатыми. Почти все, кто выжил, богаты. Нас очень мало. И потому наши потребности невелики. Но у нас пока имеются страны-сателлиты, которым нам есть что предложить. Свободные средства. Наш образ жизни – нас, тех, кому удалось выжить – опасен лишь непредсказуемостью. Обеды, миссис Перссон, возможно, не будут полностью бесплатными. Но нам по крайней мере не придется платить по счетам.

– Пока что, – согласилась Уна Перссон. – Пока я не охладею к моему другу.

Бисли захихикал. Когда его лицо вновь стало серьезным, он сказал:

– Значит, никогда, будем надеяться.

Британский ледниковый период еще не завершился; щеки Катрин Корнелиус оставались синеватыми. То и дело ее зубы выстукивали мелодию, которая напомнила Уне «Мать тысячи мертвых», но она никогда не была безоговорочной поклонницей Крэсса. Жестким движением Кэти убрала назад тусклые волосы.