— Поторапливайтесь!

Стелла обиженно фыркнула. Её бесило то, что она вынуждена идти пешком, а этот нахал едет верхом.

— Эй, сеньор, Вам не кажется, что пора бы представиться?

— На обоюдных условиях?

— Можно и на обоюдных.

— В таком случае, Элвин.

— В каком таком случае? — не поняла девушка.

— Можете называть меня Элвин. А Вас как прикажите? Аверти?

— Почему это Аверти? У меня есть своё собственное имя, и в чужих я не нуждаюсь!

— Просто у меня есть знакомая, которую зовут Аверти. Она похожа на Вас.

— Внешне?

— Внутренне. Тоже молода и невыдержанна.

Они замолчали: Элвин не склонен был к беззаботным беседам, а у Стеллы не было никакого желания говорить с ним.

Когда дорога резко пошла вверх, Элвин, не оборачиваясь, пояснил:

— Сейчас пойдут ледники, будет холодно. Идите осторожно, не поскользнитесь.

Он спешился и зашагал по бровке дороги. По мере подъёма она сужалась, теперь по ней невозможно было разъехаться.

— Перевал Малу, — указал Элвин на маячившую в ореоле снегов группу камней на горизонте.

Стелла кивнула. Ей сейчас было не до перевала. Приподнятое настроение, овладевшее ей с утра, улетучилось. Горло саднило, болела голова, не хватало воздуха, ватные ноги шагали по инерции; ко всему прочему ее подташнивало. А этот Элвин будто нарочно не замечает, что с ней что-то не так.

Боги, голову будто сжало тисками! Она бы, не задумываясь, променяла окружающие красоты на возможность просто полежать на кровати — но вот где найти постель в горах? Тут даже орлиное зрение Элвина не поможет. Оказалось, что помогло: принцесса не учла одно единственного, но важного факта — того, что в горах тоже живут люди. И эти самые люди появились как раз в ту самую минуту, когда Стелла готова была распластаться прямо на холодных заснеженных камнях.

Со звонким смехом легкая фигурка соскользнула вниз по подтаявшему на солнце снегу прямо под копыта пони Элвина и бесцеремонно ухватила его за узду.

— Ты что тут делаешь? — нахмурился собиратель трав.

— Тебя поджидаю. — Девочка-подросток встала и отряхнула одежду. Пухлые щёчки пылали сквозь шерсть платка.

— А мать тебе уши не надерёт?

— Если и надерет — невелика потеря! Не оторвет же она их! — Снова залился смехом её голос-колокольчик.

— Ну, много собрал? — Её лицо приняло серьёзный вид.

— Сколько собрал, всё моё. Вместо того чтобы без толку носиться по горам, — она покраснела, — ты бы лучше сбегала да чайник поставила.

— Для неё, что ли? — Фыркнула девчонка, покосившись на принцессу.

— Для меня хотя бы. Ну, чего стоишь? Живо домой!

Девчонка скользнула глазами по лицу Стеллы и, подбоченившись, зашагала прочь.

— Бегом, я сказал! — полетел ей вслед голос Элвина.

Утомительный дневной переход был вознагражден местом у очага и кружкой горячего, обжигающего чая — это было единственное, что она смогла проглотить, от еды девушку по-прежнему тошнило. Приютившие ее люди объяснили, что такое нередко бывает с теми, кто впервые забирается высоко в горы, и снабдили каким-то мерзким на вкус отваром.

Стелла сидела на полу и вслушивалась в голос ветра за стеной. Он то затихал, то завывал, словно бродячая собака.

В комнате было темно и душно. Кроме принцессы, в ней сидела та самая девочка, которую Элвин посылал ставить чайник. Самого Элвина не было. Тихо и сонно, только стучат в руках юной хозяйки спицы.

— А Элвин, он тебе кто?

— Дядя, — не отрываясь от работы, ответила девочка. Спицы бойко постукивали, пальцы ловко сучили пряжу, губы безмолвно шевелились, отсчитывая набранные петли.

Хлопнула дверь, пахнуло холодом — значит, кто-то вошёл. На пороге возникла мать девочки с охапкой хвороста в руках. Сложив его у очага, она размотала опоясывавший голову платок и присела на циновку. Из мебели в комнате были только стол и широкая кровать; на ней, пододвинув к себе свечу, сидела девочка, у ног её примостился Шарар.

Принцесса заметила, что между матерью и дочерью сложились какие-то странные отношения. Вот и теперь, когда усталая женщина вошла с мороза, девочка даже не повернула головы, продолжая беззвучно отсчитывать петли.

— Опять Элвина куда-то понесло на ночь глядя! — с досадой пробурчала хозяйка. — И ведь дождется, проклятый, что свалиться с обрыва и разобьется! Вам что-нибудь нужно? — без всякого логического перехода спросила она принцессу.

— Спасибо, меня всё устраивает, — улыбнулась Стелла.