Сравнение с регтаймом оказалось удачным, но не до конца.

Сашка понял, наконец, в чем дело — каждый участок планеты, каждая гора или долина звучали своей мелодией. На высоте они мешались, перебивали друг друга. Обрывки мелодии носились здесь совершенно вольно. Если ухватить за хвост вот эту гармонию… а потом понять, что здесь начинается новая… да, так тоже можно. Так даже нужно. Похоже, это вообще единственный способ.

— Молодец, — одобрительно сказала Балл, забыв даже обязательное «штурман». Сашка немедленно воспрянул духом и «зевнул» — «Блик» неприятно мотнуло. Капитан тихо матернулась, Сашка выправился.

Чем ниже к поверхности, тем больше восходящих токов. Из-за этого, даже здесь, на ста пятидесяти, «Блик» был вынужден двигаться, опустив нос к горизонту, словно принюхиваясь. Или, если хотите, постоянно ныряя. Потому, когда Белобрысов увидел узкую розовую линию, рассекающую призрачную плоть густого леса, растущего на поверхности в подлунном мире, он даже не сразу понял, что это.

— Вижу рельсовый путь, — услышал он голос Бэлы, и почти сразу: — Сенсорное заклятие зафиксировало сигнал, иду на цель.

Поезд они догнали еще минут через двадцать: к тому моменту Сашка кое-как приспособился ловить налетающий ритм эфирных порывов, даже позволял себе время от времени зажмуриваться. На секунду-другую. Глаза устали немилосердно, а самая трудная часть была все еще впереди. Поезд, кричаще-реальный в этом царстве призрачных образов, прорывающихся из эйнштейновского пространства, стрелой несся по розовым нитям рельсовых чар, и далекий локомотив выбрасывал в темно-синее небо полупрозрачные клубы дыма. Гораздо более реальной выглядела тонкая струйка дыма — сэйл-мастер только теперь смог её разглядеть — текущая от одного из хвостовых грузовых вагонов состава.

Наверняка работа Людоедки.

— Штурман, пилот, уровнять скорости с поездом над вагоном с дымовым сигналом.

— Есть, — голоса прозвучали совершенно синхронно.

Сделать оказалось совсем не так просто, как сказать. В отличие от «Блика», влекомого совместными усилиями сэйл-мастера и пилота, локомотив двигался силой духа — буквально. Духу не мешали течения, духу мешали неведомые астральные проекции, с эфирного плана напрочь не заметные. Короче, поезд тоже двигался плавными рывками. И теперь, вместе с последовательной синхронизацией мелодии течений и ветров, Белке при помощи Белобрысова пришлось синхронизироваться еще и с собственной мелодией судна.

«Кажется, эта профессия называется DJ?»

Поезд из Ривер-Гранде до Порто-дель-Мирабилис идет 7 часов, пересекая половину планеты. Частью над сущей, частью над морем. «Мы болтаемся уже больше получаса, и еще минут двадцать догоняли поезд. Вышедший час назад, меду прочим», — подумал Сашка как-то безразлично.

На самом деле ему уже было глубоко плевать, сколько они здесь висят — по его личному счету, могло быть и пару сотен лет.

По плану Княгини перегрузка должна была произойти над самыми дикими районами планеты, напрочь лишенными сторонних наблюдателей. Временное окно для этого — уже некуда.

— Штурман, пилот, я вижу, вы уже приспособились к движению над поездом? — внезапно подала голос Балл. И, не дожидаясь ответа: — Тогда снижаемся до сотни.

«Мы так не договаривались!» — захотелось заорать Сашке, но он смолчал — побоялся нарушить концентрацию. Княгиня не то уловила настроение подчиненных, не то просто продолжила объяснение:

— Я не могу провести нить дальше 100 метров, — закончила она. — Рвется, потоки слишком сильные.

«Она тяжело дышит, — вдруг осознал Белобрысов. — Сколько времени она уже пытается управлять нитью?»

На сотне метров килевая качка сменилась откровенной болтанкой — условно-мелодичные толчки стихии окрепли, из звуков перейдя в настоящие ударные волны. Назад Сашка не смотрел, но умудрился в коктейле из движений судна уловить слабый толчок. «Контейнер? Или показалось?» Не показалось.

— Пилот, — внезапно подала голос капитан, — не могли бы вы приподнять нос на пять градусов к горизонту, не меняя высоты?

В голосе Княгини не было ни одной эмоции — даже запредельно неуместная вежливость в такой ситуации показалась чем-то само собой разумеющимся. И они сделали это.

…Сколько после ни пытался восстановить в памяти дальнейшие события Белобрысов — получались только отдельные фрагменты. Вот он, вслепую, каким-то седьмым чувством угадывает рывки парусов. Вот капитан сообщает: «Еще 10 минут, остался минимальный зазор». Потом голос Бэлы: «Сигнал по горизонту на 12 часов», — и спокойное Сандрино: «Пройдет прямо над нами, засекут, если будем выше 50». А потом все сливается в калейдоскоп цветных нитей и звуков, и он еще удивляется, чем отличается звук и цвет? Вон та, фиолетовая «ля» второй октавы, она же не может быть соль диез? Ведь соль-диез, он желтый. Как Солнце. Солнце… И выдох-шелест капитана: «Всё»…