— Тёте Гале при встрече скажу спасибо за науку, — улыбнулся солист. — Она мне всегда говорила, «на сцене что бы ни делал — делай уверенно». И била, если уверенности не хватало.

Он засмеялся.

— Ты играл в театре? — удивленно спросила Бэла.

— Да, играл. Один раз даже одну из главных ролей. В постановке по Шекспиру.

Сандра, не отдышавшись толком, заржала опять, да так, что слезы на глаза выступили.

— Он там Офелию играл! — сквозь смех пояснила она.

В ответ на потрясенные взгляды остальных двух девушек, Белобрысов слегка покраснел.

— Я тогда совсем мелким был! Тринадцать лет, голос еще даже не ломался, — начал оправдываться он. — А театр у нас провинциальный, классический был, женскую роль по пьесе некому отыгрывать.

— Оправдывайся, Златовласка, оправдывайся!

— Да ну тебя…

Бэла не смогла сдержать улыбку, — ей представился Сашка, но не тринадцатилетний подросток — а сегодняшний без малого метр девяносто, косая сажень в плечах, да еще и со своим откровенно мужским голосом — в белом платье и с завитыми локонами. На подмостках.

Как ни странно, зрелище отчего-то не вызвало отторжения.

— Привет, мировые знаменитости! — Людоедка улыбалась во весь тридцатидвухзубый белоснежный набор. — Так и знала, что не допрёте послать погрузчик в камеру хранения. Эй, дядя, нам к восьмому, зарули, — она вспрыгнула на платформу и расположилась с удобством, потеснив Сандру и Белку.

— Так-таки и знаменитости, — вздохнул штурман. — Интересно, кто про гитару кричал? Откуда там знали, что я должен быть с гитарой? Вроде, голос незнакомый.

— Ты недооцениваешь народную молву, — отозвалась Берг, — вот, посмотри-ка.

И перекинула Сашке одну из двух книжек, что держала в руках.

— Э, да это ж комикс! — Восхитилась Сандра, перегнувшись через сашкино плечо. — «В открытом эфире: приключения Белобрысого,» — прочла она вслух. — Ну ни хрена! Про тебя уже и комиксы рисуют.

Сашка открыл томик на первой странице и онемел. Было с чего. На развороте, глядя на встающее из-за горизонта Солнце, в три четверти к читателю, красовался парень, очень похожий на Александра Белобрысова. Сценическая редакция: развевающиеся полы форменки, длинные волосы, тельняшка. Сашка моргнул. Помотал головой. Потом пустил страницы из-под пальца. Вот академия и та позорная сцена у деканата, вот учебный корвет, а вот и вылитый Шкалик, разве что нос не красный — рисунок черно-белый.

Сашка открыл последний разворот, стремительно налился румянцем и захлопнул томик.

— Найду… гниду. Придушу. Голыми руками! — нет, не делал Сашка секрета из этих историй, и рассказывал, особенно по пьяни — но чтоб все вместе? Да еще и так точно?!

— Интересно, интересно! — Куликова выдрала у штурмана комикс и прочитала мелкий шрифт на обложке. — Автор: подпись вэ точка, ка точка. В.К. Знаком тебе какой-нибудь В.К?

— Властелин Колец? — предположила Катерина

— Вера Коростелева? — задумчиво проговорил Сашка. — Нет, она рисовать не умеет… Валечка? Но мы с ней последний раз года два назад, она ничего не знала этого… Вика? Но у Вики фамилия не на «К»… Хотя она, вроде, замуж вышла…

— Интересный список, — пробормотала Бэла.

— Ага, — продолжала Сандра свое исследование. — Кажется, все-таки этот ВК тебя пощадил: фамилия-имя нигде не указаны, персонаж проходит как «Белобрысый» от начала и до конца.

— И на том спасибо, — буркнул Сашка. — Все равно убью!

Про себя порадовался, что, кто бы это ни был из его прежних собутыльников, знать про роман с Княгиней им неоткуда. А не то комиксисту не жить.

— Так вот почему нас так встречали и провожали… — задумчиво заключила Бэла. — Они приняли Александра за удачливого подражателя популярному герою…

— Причем очень прыткого подражателя — это комикс только сегодня занял первое место среди рисованных историй на конкурсе, — подлила Берг масла в огонь.

— Похоже, мы стали даже более знамениты, чем могли предположить, — тряхнула головой Сандра. — Как бы нашему капитану не оказать медвежью услугу.

— Все в порядке, — ответила Берг. — Марина была готова. А вот я — нет, — внезапно заключила она и спрыгнула на мостовую.

У двери с жирной цифрой «8» стоял импозантный немолодой мужчина. При виде Людоедки он слегка оживился, но выражение лица у него стало такое, как будто он не верил своим глазам — раз, встреча ему доставила как минимум смешанные эмоции — два, но ни того, ни другого он пытался ни в коем случае не показать.