Я понимала, что он шутит, но тем не менее закусила губу.

— Паибекаман! — крикнул он.

Я не сразу поняла, что это имя мне знакомо, но потом обернулась. Из сумрака вышел главный управляющий, он подошел к ложу и поклонился. Я улыбнулась ему, но он лишь взглянул искоса, никак не отреагировав на меня, как, впрочем, и на Мастера. Как все слуги во дворце, он был одет в платье с золотой каймой, но широкая сине-белая лента на груди свидетельствовала о его высоком положении.

— Приготовь вино и медовые лепешки для прорицателя и его помощницы в моем зале для частных приемов, — продолжал фараон. Паибекаман поклонился снова к удалился, а из-под простыни высунулась царственная рука и схватила край моего платья. — Скажи мне, Ту, — с придыханием зашептал фараон, притянув меня к себе, — ты еще девственница?

Я услышала, как Гуи нервно дернулся рядом со мной.

— Разумеется, мой повелитель, — ответила я. — Мой Мастер правит очень благопристойным домом.

Меня снова окутало зловонное облако его дыхания.

— За тобой ухаживают? Неужели нет юноши, который бы сгорал от нетерпения, дожидаясь, пока ты достигнешь возраста помолвки?

Мне хотелось выдернуть свое платье из его пальцев, но я не осмелилась. Вместо этого я склонилась еще ближе к нему, пока наши носы не соприкоснулись. Не знаю, зачем я это сделала. Возможно, дремавший во мне дар кокетства отозвался на его откровенные выспрашивания или это была беспощадная женская потребность дразнить мужчину.

— Конечно же нет, Могучий Бык, — так же тихо ответила я. — Я всецело посвятила себя Мастеру и своей работе.

Он отпустил меня, и я выпрямилась.

— Необычная работа для женщины, — насмешливо сказал он, вытянувшись на ложе.

Гуи дернул меня за руку. Беседа была окончена.

Мы снова вошли в комнату с такими уютно человеческими размерами, с шелестом колышущихся на ветру листьев, с проникающим солнечным светом, что расплескался по полу. Я рухнула в кресло. Наступила реакция — я вся дрожала и очень злилась. Гуи тоже сел и смотрел на меня не отрываясь. Мы молчали. Вскоре появился слуга, поклонился, поставил между нами серебряный поднос с бокалами и блюдо с засахаренными фруктами и удалился. Паибекаман не вернулся. Есть я не хотела, но прилив тепла в желудке помог мне немного успокоиться.

— Ты знал, кто будет моим пациентом, и не предупредил меня! — наконец взорвалась я.

Гуи поднес палец к губам.

— Я не хотел напугать тебя, — объяснил он. — Если бы ты все знала заранее, разве ты вела бы себя так? Не думаю.

— А как я себя вела? — спросила я раздраженно.

Прежде чем ответить, Гуи взял лепешку и отломил кусочек. Казалось, мое явное негодование ничуть не трогает

— Как хороший врачеватель, как любознательный ребенок, как обольстительная женщина, — сказал он. — Короче, дорогая Ту, ты была безупречна. И диагноз твой тоже, и Рамзес этого не забудет. Пойдем домой.

За дверью нас ждал все тот же вестник. Без слов он проводил нас обратно через переднюю, тронный зал, через необъятный простор зала для аудиенций и дальше, на площадку, в ослепительный жар полуденного солнца. Наши носильщики вынырнули из тени. Стражники, остававшиеся у входа в тронный зал, теперь снова встали позади и впереди нас.

— Я не знал, что царевич Рамзес будет там, — единственное, что добавил Гуи, когда мы откинулись на подушки.

Я не ответила. Царевич Рамзес. Когда мы шли обратно по дворцу, я вглядывалась в толпу, надеясь хоть мельком увидеть его, у меня выпрыгивало сердце от одной мысли о такой возможности, но его нигде не было видно.

— Паибекаман очень надменный, — осмелилась я заметить позже, когда мы свернули к дому.

Гуи кашлянул.

— Паибекаман хорошо знает этикет и ведет себя соответственно своему положению, — возразил он, — Не тебе об этом судить.

Мы уже двигались по дорожке к внешнему двору. Харшира ждал нас, он протянул мне мясистую руку, и, хватаясь за нее, я подумала, что при одинаковом с фараоном объеме насколько же более царственной выглядит фигура управляющего Гуи.

— Благодарю тебя, Харшира, — сказала я, и он улыбнулся.

— Рад служить тебе, Ту, — ответил он.

Под орлиным взором Гуи я приготовила лекарство для фараона сначала микстуру из шафрана и чеснока, чтобы успокоить его кишечные спазмы и чтобы убить ухеду, а потом тонизирующую смесь из корней кессо, корицы и перца. Это хороший подарок на именины, размышляла я, молотя пестиком но травам. Я общалась с привилегированными особами, я действительно прикасалась к самому фараону, я была во дворце.

— Это неправда, что фараон беден, — заметила я Мастеру, наблюдавшему за мной. — Никогда в жизни я еще не вплела такого богатства.

Он мрачно рассмеялся.

— Казна фараона наполняется по капризу жрецов, — сказал он, — Думаешь, ты видела богатство, Ту? Конечно, по сравнению с твоей семьей, живущей в глиняном домишке в Асвате, наш правитель несметно богат. Но храмы еще богаче. Разве ты ничего не усвоила из уроков истории с Кахой? Было время, когда царский дворец в Фивах был вымощен золотом, а его двери окованы серебром. Не надо растирать кессо в пыль, глупышка.

После его замечания я отложила пестик и сосредоточилась на работе. Когда я заполнила две бутылочки для царя и Ани унес их, мы с Гуи разделили простую послеполуденную трапезу, и потом, когда жара немного спала, я отправилась поплавать.