Сравнивать орков с жеребцами Вайола не могла и, не долго думая, оскорбила сравнением баранов. Её гневная тирада была витиеватой. «Бараны» ничего из неё не поняли, кроме того, что их как-то проверят на способность к деторождению. По мере того, как Воительница увязала в дебрях собственного красноречия, орки грустнели. Во-первых торчать всю ночь из камня — очень неприятно, во-вторых пить и есть хочется всем, а баранам особенно. Самое страшное их постигло в-третьих: кастрировать предателей через одного железная девка собиралась по самому верному признаку — по порядку.

Сульс, возившийся около очередной груды трофеев услышал слово «порядок» и решил немедленно помочь. Он уже вжился в роль Главного по учету всего на свете. Остатки трофеев были обнесены веревкой. Оружейник украсил заграждение листом с надписью «переучет» и присоединился к приемной дочери своего Нофера. Для начала он предложил орков пересчитать. Воительница отнеслась к предложению с пониманием: количество побежденных врагов — украшение любой исторической хроники.

Даэрос потянул носом воздух и поморщился. Над орками уже вились тучи мух. Сами орки стали квелыми. Сульс и Вайола бродили вдоль шеренг и считали. С их скоростью подсчетов вся орочья армия должна была к вечеру или умереть от жажды или быть закусанной мухами. Властелин Нэрнис сидел за Цитаделью и старательно настраивал себя на допрос трех вождей. Судя по тому, что доносил ветер — его вздохи и стоны, с настроем у него не ладилось. Гномы столпились у веревки и никак не могли взять в толк, зачем вообще было учитывать, если теперь Создатель Драконов собирается что-то частично переучитывать. Даэрос присмотрелся и заметил, что у каждого бородатого мастера в руках был клочок — у кого кожи, у кого пергамента. Похоже, дело учета и переучета распространилось вглубь гор. Если не пресечь это безобразие, то жизнь может стать невыносимой. А такая неутомимая личность, как Сульс, вполне в состоянии довести до абсурда любое начинание и преуспеть в этом. Полутемный схватил пергамент и побежал к брату. Нэрнис сидел, привалившись к стене, и созерцал Синие Горы. То есть — наслаждался жизнью и ничего не делал. Даэрос не обиделся — самое главное Светлый брат уже сделал.

— Властелин, поздравляю! Чернее тебя еще не было Властелинов в этом мире. Ты — гений, Нэрьо! Я просто в ужасе от гордости за тебя! Какое счастье, что ты покинул Озерный Край и владения Амалироса!

— Даэр, ты перегрелся. — Нэрнис разомлел в своем бархатном одеянии и не собирался ни восторгаться, ни трогаться с места.

— Ни в коем случае. Это ты перегрелся и не осознаешь всей бездны возможностей, которые в тебе имеются. Ты породил не только идею, но и почти воплотил её. Сейчас я кратко изложу список целей и задач для твоих подданных. Не надо гримасничать. Хотя, знаешь, лучше тебя усадить куда положено, а я сообщу оркам радостные новости, чтобы два раза не повторяться.

— И ты уже уверен, что я буду полностью согласен с тем, что ты хочешь изложить? Я вот очень хочу их всех изничтожить. Вчера хотел наоборот. А сегодня думаю, что был не прав. — Светлый опять вздохнул и уставился на скалы. — Не думал, что Властелином быть настолько тяжко. Я их ненавижу. Превращаюсь в чудовище.

— Естественно. Поэтому Властелин и есть сказочное чудовищное существо. Никто в своем уме не способен желать ни подобных подданных, ни такой сомнительной должности. Поэтому ты не должен забывать, что несешь бремя тяжкого исторического подвига, мой Светлый брат!

— Даэр, у меня от твоих речей мысли путаются. А точнее — ты меня путаешь. Специально. Опять что-то ценное придумал? Ну, хорошо, рассказывай.

— Пошли. Сейчас расскажу. Но придумал ты, а не я. Сам убедишься. — Даэрос помог Властелину подняться и потащил его на балкон. — Давай, взбодрись. И иди побыстрее. Ты должен двигаться стремительным шагом, вальяжно подволакивая ноги. А не плестись как усталая лошадь. Что у тебя за вид? Распрями плечи и сделай такое лицо, как будто ты сам себя поцеловать хочешь. Где твой всепоглощающий эгоизм? — Полутемный осматривал Властелина со всех сторон, словесно подновляя облик. Светлый старался.

На балкон Нэрнис вышел, как положено. Такой излишне плавной походкой еще никто ходить не пробовал. Многочисленные побрякушки перезвякивались в такт движению. Глаза сверкали злобой, рот кривился в ухмылке. Вайола, увидев, что орки смолкли и уставились куда-то вверх, развернулась к балкону и поняла — сапоги Светлому неимоверно жмут. Сульс тоже оглянулся и решил, что Темный Принц привязал к ногам Светлого Принца по железной болванке. Оружейник пометил себе: «учесть и отправить болванки на склад» и продолжил считать орков.

Первую, вступительную часть речи Даэроса, Нэрнис уже знал наизусть и собрался было заскучать. Но когда его Полутемный брат начал перечислять «упущенные возможности» орочьей цивилизации, Светлый заинтересовался — а сам Даэрос понимает, что творит? По его словам все выходило гладко и предельно правильно. Наверное, даже вожди кланов в темнице прониклись осознанием того, какое счастье они упустили, предав Властелина. Вот, даже Сульс замер, открыв рот. При верности Властелину, которую Ар Ктэль обозначил, как главный потерянный принцип, в степи уже цвели бы сады, а каждый орк ходил в золоте. Нэрнис только к упоминанию «всей строгости учета» догадался, что именно брат счел его изобретением. Но создавать такую замечательную процветающую страну Светлый не собирался. К его радости, показав оркам сверкающую всеми красками мечту, Даэрос закончил своё выступление обещанием, что никогда им не видать этого чуда, потому что предатели умрут медленной смертью.

Нэрнис милостиво кивнул всем пленным, разрешая «умирать медленной смертью» и уплыл, звеня цепочками внутрь Цитадели. Даэрос оглядел страдающих орков как голодный хищник, кивнул Расти и отправился вслед за братом. Самый младший из всех младших разведчиков получил условный сигнал и пошел поить «вонявых». Дело обещало двигаться медленно. Пока Проныра с бадьей и ковшом проходил первую шеренгу, вторая уже прощалась с жизнью. При этом засланец притворно вздыхал, вслух поминая тех «умных, которые сразу к Властелину переметнулись». От его воспоминаний умнели сразу рядов шесть, и слух о наличии «умных» орков катился дальше. К тому моменту, когда иссякла вода в бадье, а Расти неспешно отправился её наполнять, изрядная часть войска уже вопила и просила принять их в подданные.