— Его порыв не имеет никакого отношения к заговору, как к таковому. Только — к его обсуждению. К тому же Аэрлис утверждает, что у него бы все равно ничего не вышло. Вы, Повелитель Амалирос, просто совместили все события того злосчастного дня в одно… Аэрлис мне рассказал, что Вы с братом как раз оценивали этот его «заговор». Ссора началась, когда он пытался Вам объяснить суть своей идеи.

— Точно — сто пятьдесят лет правления для каждого Дома. Редкостная дурь!

— Ну, если бы Вы сказали тогда «редкостная дурь»… Но Вы же должны помнить, что именно Вы сказали… Мне неловко напоминать… — Веилас замолчал.

Но Повелитель Темных ничего не собирался вспоминать. Он считал достаточным помнить, кто что из подданных сказал. Не хватало еще и свои слова запоминать.

— Мне что, Веилас, записывать каждое свое слово? И что же я такого ценного сказал?

— Вы назвали брата… ну, этим… которые вдруг раз и родились. Раньше срока. Но одним словом.

— Этот Выползень обозвал меня недоноском! — Аэрлис сверкал глазами и возмущенно громыхал цепью. — Хотя прекрасно знал, почему я в этот день родился. Злобное чудовищщще!

— А кто-то должен был молчать! — Старший Темный пытался точно вспомнить обзывал он брата недоноском или нет? Пожалуй, что — да.

— Сын! — Фиритаэ сверкала глазами не хуже Аэрлиса. — Зайдешь ко мне сегодня перед сном. Я тебе кое-что ссскажу.

— А если бы я… — Элермэ подозрительно прищурилась. — Ты бы моих детей… наших детей тоже так называл? Мало ли что может случиться. Страшное… И ты, ах ты, простите Фиритаэ, слизень недорезанный!

Тиалас хотел отмолчаться. Двух матерей одному Амалиросу вполне хватало. Но зато он очень «громко» смотрел.

— Ну, Озерный, не тяни, ты один не высказался, кто тут самый виновный в том, что его не дорезали! Твой взгляд означает «Ах, Создатель, как я ошибался», да?

— Нет. Я думал, с кем же это я, оказывается, пил…

— А теперь я скажу. — Повелитель Темных сложил все пять тарлов в общую кучку и хищно улыбнулся. — Убедить меня в том, что Аэрлис не довел бы свой замысел до конца, увенчайся его гневный порыв успехом, Вам не удалось. Это всего лишь версия, Веилас. То есть, то самое предположение, которых я Вам рекомендовал избегать. Вы верите в свое «бы», и это — Ваше право. Но доказать — не сможете. Даже если отделить заговор от попытки убийства. Я прав? — Амалирос победно оглядел слушателей.

— Нет. — Веилас полез в сапог и вынул стилет в изящных ножнах. — Это, конечно не нож… Но убить им можно. Предположение можно проверить. Или спор останется незаконченным….

— Тиалас… твой мелкий выползень допраздновался! Чтобы я сам дал вот этому… братишшшке острое в руки и горло подставил? Да ему уже четыреста восемьдесят пять лет как запрещено давать даже вилку! Моим указом. Да он деревянную ложку зубами заточит, чтобы меня прикончить! Вы посмотрите на него — он же только прикидывается!

— Не доказано. — Веилас стоял на своем. — Вот меня, Ваш брат тоже слегка цепью придушил. Сначала. Но я же понимаю — почему. Он не рассчитывал на согласие вместе отпраздновать. И я не обижаюсь. Аэрлис извинился. И… Отец рассказывал, что все Темные ужасссно азартны.

Амалирос Ар Ниэль Арк Каэль с сомнением разглядывал всю компанию целиком и каждого по отдельности. Ждут… Могут они все быть одновременно заговорщиками или нет? Элермэ за такое предположение опять озеро выплеснет. За кого они его принимают? Азарт — азартом, но он же не сумасшедший. Сами потом страдать будут. У Матери останется один сын, да и тот — убийца. С другой стороны — если Аэрлис начнет его «резать», он, конечно, сможет выкрутиться. Точнее, колоть, если учитывать назначение оружия. Спасибо Создателю — на реакцию пока жаловаться не приходилось. Но Светлый выползеныш вполне способен предложить связать жертву…. Для чистоты эксперимента. С такого идейно-талантливого станется. Ничего себе развлечение! А он-то переживал, что выползня нет… достойного. Нашли-таки! Загнали! И они после этого Темных называют азартными. Может, сначала Тиаласу предложить собственное горло подставить? Хотя, зачем он Аэрлису нужен…

— Сссвязывать меня будем или так сссойдет?

— Можно, конечно, для полной гарантии. А то Вы сами же потом скажете, что Аэрлис побоялся… или что-то вроде этого.

— Так я и думал. Значит, Тиалас, ты одобришь эту милую затею своего сына? Вот что, мои Светлые и не очень друзья и родссственники! Мне мертвому тарлы вряд ли пригодятся. А записывать в истории Правящего Дома, что я дал себя за пять камней прикончить — не позволю. Озерный, спорим на все! Согласен? Что-то ты побледнел мой Правящий Собрат. Мать? Вам нехорошо? Дорогая Элермэ, ты в порядке? Тогда скажи «да», а не кивай молча и часто, это напоминает сильный иссспуг. Братишшшка, у тебя сегодня будет настоящий праздник. Смотри, меня все предали и даже родная Мать! Да чтоб я с вами жил после этого? Видеть вас всех не хочу. Пошли в Чашу, пусть остальные тоже порадуютссся. Осчастливлю разом!

Элермэ сломалась на полдороги вниз. Она уже не хотела проверки и предлагала поверить на слово. Фиритаэ, наоборот, верила младшему сыну. Но поспорить не успели. Наверх спешили четверо бледных до синевы Открывающих. Они нашли-таки большого выползня, но загнать, как положено сил не хватило. Зверь вырвался в боковой проход — даже до решетчатого коридора выползятни не довели. Народ, по их словам, спасался по домам, а те, кто были уже внизу, набились в Чашу. Зверь обосновался на верхней кромке, как раз там, где Амалирос обычно принимал поздравления и рассматривал тех, кто отправлялся на выработки — предателей, поставивших против него.