Офицер пристально взглянул на Хета и сказал:

–  Ты прав, нам приказали доставить тебя живым. Но Дрэ может тебя на таком расстоянии очень даже аккуратно покалечить.

"Покалечить" - слово плохое. Хет взглянул на указанного ему ликтора, который навел на его ногу ствол своего ружья, проделав это с величайшим хладнокровием.

–  Стой спокойно, - сказал офицер, - и заложи руки за голову.

Был ли выбор между этим и разбитой коленной чашечкой? Хет еще раз огляделся. Ликторы тесно окружили его, путь к бегству был отрезан, а офицер хладнокровен и далеко не глуп. Хет заложил руки за голову.

Тут же стражники набросились на него, оттеснили к лужайке, содрали бурнус и обыскали почти так же тщательно, как торговые инспектора, но менее грубо. Их, кажется, озадачило, что единственным оружием, обнаруженным у Хета был нож. "А что они ожидали - пороховую бомбу, что ли?" - удивился он.

Пока он стоял под прицелом ружей, ему связали руки за спиной, и Хет даже пожалел, что не выбрал пулю, но теперь было поздно. Его повели по саду к калитке в противоположной стене; по дороге к ним присоединялись все новые ликторы. Когда они достигли калитки, подошла еще одна группа - они вели Гандина.

Молодой Хранитель, видно, защищался. Кожа вокруг одного глаза покраснела и вспухла, на затылке запеклась кровь. Руки Гандину связали белым шнуром с красными точками, а не простой веревкой, которой вязали Хета. Так поступали с пленными патрициями - это был одновременно и знак их статуса, и знак бесчестия. Ликторы содрали с Хранителя и чадру, что тоже было плохим признаком. Несмотря на возможные неприятности, Хет был почти доволен, что Гандин тоже схвачен: он заслужил такое наказание, позволив ликторам проследить свои передвижения.

Теперь ликторов было уже более тридцати. Проход, куда выводила калитка, представлял собой довольно широкий мощеный переулок. Хет попытался, как бы случайно, приблизиться к Гандину, но его ткнули в спину стволом ружья. Юный Хранитель бросил ему взгляд - одновременно озорной и сердитый, за что с ним тут же расплатились ударом.

Они шли в направлении дворца совсем другой дорогой, минуя колоннаду, предназначенную для торжеств, по которой несколько дней назад Хет шел сюда вместе с Илин и Гандином. Вместо этого ликторы воспользовались узкой аллеей, обсаженной невысокими цветущими деревьями. Во тьме над ними возвышался гигантский дворец, сверкая сотнями ламп, горящих за окнами и на террасах.

Аллея изгибалась, повторяя изгиб стены первого этажа дворца; Хет обратил внимание, что аллея идет как бы под гору. Она все ближе подступала к колоссальной громаде дворца, так что вскоре сверкающие известняковые плиты облицовки первого этажа поднимались прямо над их головами. Теперь отряд находился как раз напротив главного входа, но только с другой стороны здания - с его тыльной стороны, выходившей на внешний край яруса. "Черный ход", - подумал Хет. Естественно, не таскать же арестованных через главный парадный вход.

Они оказались в небольшом дворике, вымощенном каменными плитами, с аркой в одной из стен, которая вела сквозь серый камень фундамента прямо во дворец. Вход охраняли калитка со стальной решеткой и два десятка хорошо вооруженных ликторов.

Им пришлось дожидаться, пока калитка откроется, и Гандин, чье любопытство перевешивало его стоицизм, спросил:

–  А где...

Шедший сзади ликтор врезал ему по спине прикладом ружья достаточно сильно, чтобы молодой Хранитель пошатнулся. Хет инстинктивно сделал шаг к нему, но тут же втянул голову в плечи, чтобы избежать удара по затылку.

–  Хватит!
– Голос офицера заставил всех замереть на своих местах.
– И чтобы это больше не повторялось!

Калитка открылась, и он повел свой отряд дальше. Ликтор, шедший позади Хета, толкнул его в спину, но рукой, а не прикладом. "Они нервничают, подумал Хет.
– Гандин, должно быть, прав насчет схватки между наследницей и Электором. А то зачем бы имперским ликторам бояться, входя во дворец? Интересно, а на какой стороне нахожусь я, по их мнению?"

Перед ними простирался длинный коридор со сводчатым потолком, выложенный серым строительным камнем и освещенный масляными лампами, стоящими в стенных нишах. Из коридора открывались проходы в разные стороны; воздух был жарок и неподвижен.

Хет ощутил, как тик передернул ему щеку. Коридор живо напомнил ему вход в тюрьму торговых инспекторов. К счастью, тут было сухо и чисто, что сильно отличало дворец от тюрьмы. Коридор привел их в круглый зал - это была как бы втулка, от которой отходили, подобно спицам, еще несколько коридоров. Мозаика на полу изображала пальмовые цветы и несколько солнц. Из одного коридора вышли два патриция, будто они уже давно дожидались тут прихода ликторов с их пленниками.

Хет сразу узнал наследницу. На ней были одежды цвета нефрита. Темно-синий шарф ниспадал с украшенной драгоценностями шапочки. Мужчина, бывший с нею, носил длинный головной платок, чадру из нескольких слоев материи и несколько мантий, надетых одна на другую, все разных цветов красная, темно-зеленая, коричневая. Невозможно было догадаться, кто он такой. Может, сам Сонет Риатен, решил Хет, хотя он почему-то был уверен, что это не так. Слишком мал ростом, чтобы быть Аристаем Констансом, а кроме того, Хет никогда не видел, чтобы безумный Хранитель надевал даже короткую чадру.