Вспомнив о правилах приличия, Маура сделала книксен.

– Прощайте, милорд. – Она слегка замялась. – Если желаете, я передам поклон вашему отцу, – предложила Маура с притворным безразличием: ей вдруг пришло на ум, что Эверод мог обратиться к ней в надежде достичь примирения с графом.

Но какие бы иллюзии она ни питала в душе, они тут же были безжалостно растоптаны. Потеплевшее было лицо Эверода тут же окаменело.

– Не помню, чтобы я просил вас об этом, мисс Кигли.

Мужчины семьи Лидсоу были упрямыми и зла не забывали. Маура кивнула.

– Стало быть, я поступила глупо, думая иначе.

Она пошла к двери.

– Мисс Кигли!

Маура замерла и вопросительно посмотрела на Эверода.

– Вы хотите сказать что-то еще, милорд?

Небрежной походкой он догнал ее.

– Полагаю, да. Я хочу, чтобы вы кое над чем поразмыслили, когда будете ехать в коляске рядом с той тварью, которую вы называете своей тетушкой.

– О чем же?

– Вы утверждали, что не знакомы с джентльменом, которым я стал в свои двадцать семь лет. – Эверод навис над нею, пользуясь преимуществом в росте. – Я решил избавить вас от этого заблуждения.

Мауру обеспокоил злорадный блеск в его глазах, смотревших свысока на ее растерянность.

– Я вас не совсем понимаю, милорд.

Он провел большим пальцем по тонким косточкам на ее кисти. До этой минуты Маура не осознавала, что он все еще держит ее за руку.

– Вы находитесь на моей территории, мисс Кигли. И здесь действуют мои правила, – проговорил Эверод, и от торжественности в его голосе у Мауры зашевелились волоски на затылке. – К концу сезона вы не сможете так же невинно утверждать, что не знаете меня.

– Служанка мне сказала, что ты попросила подать тебе ужин в комнату, – сказала Жоржетта, повернувшись к племяннице в профиль: тетушкина камеристка в это время шнуровала платье своей госпожи. – Ты не больна ли, дитя мое?

Маура едва обменялась с Жоржеттой парой слов с того момента, как вскочила в коляску с такой поспешностью, будто за ней гнался сам дьявол. В буквальном смысле этого слова.

Она подумала, что сравнение, которое пришло ей на ум, не так уж далеко от истины: меньше всего лорд Эверод был похож на святого.

– Извини меня, тетушка, но я не смогу сегодня провести вечер с тобой и дядей. Это огорчает меня, но, право же, мне нездоровится. Если ты не станешь возражать, я поднимусь к себе пораньше.

Жоржетта повернулась к ней. Сложив руки на груди, она посмотрела на Мауру с сочувствием.

– Как ужасно, что ты нездорова. Сегодня вечером к нам должен заглянуть Роуэн.

– Ты, разумеется, передашь мои извинения и ему, – сдержанно сказала Маура.

Она ничего не сказала тетушке о своей встрече с Эверодом.

Покидая книжную лавку, Маура искренне хотела предупредить Жоржетту о том, что виконт выслеживает ее. Между ними тремя были старые счеты, а Эверод отнюдь не похож на человека, склонного прощать врагам своим. Да и Жоржетту нельзя было недооценивать. Уже после изгнания Эверода Маура узнала, что тетушка сказала далеко не всю правду о своих свиданиях с пасынком. Так двенадцать лет назад вера Мауры в тетю пошатнулась. И краткая встреча с виконтом сегодня показала, что с годами щекотливость ее положения ничуть не уменьшилась.

– У тебя жар? – Слегка нахмурив брови, Жоржетта сделала шаг к племяннице. При этом она закрыла нос изящно вышитым платочком, чтобы и самой не слечь в постель.

– Нет, тетушка. Просто легкое несварение желудка. – Маура закрыла глаза, когда тетушка прикоснулась к ее щеке своими холодными пальцами.

– Не могу с тобой согласиться. У тебя и впрямь жар. – И Жоржетта поспешно отошла от Мауры. – Боже, помилуй нас! Ты немедленно должна лечь в постель. А я велю повару приготовить один из моих укрепляющих чаев, тебе сразу станет легче. Уоррингтон очень огорчится, что тебя не будет с нами вечером.

Дав указания племяннице, Жоржетта вернулась к пудрам, румянам и притираниям, разложенным на туалетном столике. Ей надо было подготовиться к вечернему выезду. Хотя Маура была уверена в том, что тетушка ее любит, больше всего Жоржетту интересовала собственная персона.

– Всего хорошего, тетушка. Передай, будь добра, мои извинения дяде и Роуэну.

– Да-да, конечно, – рассеянно отвечала Жоржетта.

Маура тихонько выскользнула из тетушкиной спальни, вновь упустив возможность предупредить ее о намерениях пасынка.