— Ты обещал. Все очень просто. Ты будешь со мной сейчас, а потом я уйду к себе.

— Но я… — снова начал я, но она закрыла своей ладонью мой рот.

— Я прошу! — Она произнесла эти слова тихо, почти шепотом, наклонившись слегка вперед. Левая грудь при этом выскользнула из ее декольтированного платья, и показался розовый сосок.

— Пожалуйста, — сказала она почти совсем не слышно, и медленно переползла с кресла на ковер, а потом на четвереньках подобралась к кровати, на которой сидел я. Потом она стала медленно поднимать юбку, поглаживая себя ладонями по бедрам.

— Я тебя ждала, ты мне снился по ночам, я чувствовала тебя и просыпалась от сладостной дрожи. Я хочу сейчас, здесь. Сделай это для меня, — прошептала она.

Я уже совсем не противился, даже для вида. Она расстегнула пуговицы на моих джинсах и залезла внутрь узкой ладонью. От прикосновения ее руки у меня все напряглось.

— Можно мне, — еще раз попросила она шепотом. Кажется, ее вовсе не смущал фасон моих штанов.

Я и хотел и не хотел этого, поэтому не сопротивлялся и не помогал. Тоненькими пальцами она расстегнула рубашку и прикоснулась своим животом к моему обнаженному телу.

— Минуточку, я сейчас, — воскликнула она, снимая платье.

Я молча наблюдал, как она медленно стягивает с себя одежду, а потом, наклонившись вперед, упирается грудью мне в колени и проводит рукой по моему животу. Потом она снова села на ковер у моих ног и стала трогать меня легкими прикосновениями пальчиков. Наклонилась ко мне и прикоснулась своей грудью. Еще раз. Потом так же провела языком. Наконец я не выдержал:

— А теперь, сюда! — Одним движением я подхватил ее с ковра, раздвинул ей ноги и надел на себя. Она охнула от удовольствия, а ее пальцы сильно впились мне в плечи. Она взлетала и опускалась на мне, как всадница на лошади, оставляя глубокие следы от ногтей у меня на плечах.

— Еще, еще сильнее, да!.. Да!.. Да!.. А!.. А! — порнографично вскрикивала женщина, ускоряя темп. Я смотрел в ее расширенные глаза и иногда ловил губами ее грудь, когда та оказывалась в пределах досягаемости…

А в самый кульминационный момент, когда все уже почти иссякло, мне вдруг показалось, что небо вспыхнуло и взорвалось фейерверком. Правду говорят: женщин нужно носить на руках — на шею они сядут потом сами.

7. Серьезный разговор

Вот тут надо бы объяснить, как я получил столько проблем на свою задницу и как достиг такой замысловатой формы собственного существования.

Для меня вся эта история началась с вызова к патрону. В теперешнее время почти все значимые изменения в нашей карьере возникают с приглашения к руководству, причем неважно, в хороших или плохих отношениях вы состоите со своим начальником — служебные контакты формализуют общение. Наш генеральный директор — Андрей Агронян — вообще мало влезал в подробности и тонкие детали проектов. Всю работу он поручил своему заму — исполнительному директору — Леониду Горчакову. Его-то я и называл патроном, поскольку он являлся моим непосредственным начальником и все служебные распоряжения поступали мне только от него. Сама же наша фирма — корпорация «Экспертные Системы», или, сокращенно — «ЭС», занималась всяко-разными программными разработками и осуществляла их экспертные оценки. Мы работали для коммерческих и государственных структур, и вообще для всех тех, кто мог нормально заплатить. Помню, как-то выполняли даже частный заказ одного весьма состоятельного господина — известного криминального авторитета. Тому потребовалась эксклюзивная программа управления и наблюдения за внутренностями собственного дома. Ничего, сделали, куда бы мы делись.

Обычно сразу, после получения заказа, новой работе присваивалось некое кодовое наименование. Проект такой-то. Название бралось откровенно «с потолка» и не имело к самой работе никакого отношения. Клички придумывал или лично генеральный, или его секретарша. То, над чем я трудился в тот момент, именовалось — «Проект Листопад». Второй проект, что находился у нас в производстве, назывался «Пирамида», причем ничего криминального и финансового в нем не было.

— Заходи, присаживайся, — сказал мне Леонид, когда я переступил порог его кабинета. — Как дела? Как жизнь?

— Да вполне сносно, учитывая все эти кризисные явления в экономике вообще и поголовное уныние в нашей конторе в частности.

— Уныние? Ну, зачем уж так-то уж… А что говорят в народе? — по всегдашней привычке спросил Леонид.

Что я ему мог ответить? Ничего хорошего. Вдобавок к штатным сокращениям, недавно госчиновники запретили один из наших филиалов. Придрались к якобы неправильно оборудованной энергозащите и будто бы плохой противопожарной безопасности. А санитарный врач понаписал целую кучу каких-то нелепых и заведомо невыполнимых требований. Чиновники явно вымогали взятки, и после того, как наш генеральный в категорической и грубой форме отказался платить, филиал был закрыт и вычеркнут из всех реестров и каталогов. Но основное предприятие работало, и все надеялись, что скоро наступит то прекрасное далёко, когда наша фирма избавится от дискриминации и заработает в полную силу. Если конечно расплодившиеся чиновники не придумают что-нибудь новенькое.

— Пока ничего особенно интересного в народе не говорят, — рассеянно ответил я. — Кризиса боятся, ухудшения благосостояния опасаются, на жизнь жалуются. Почему-то мне иногда мерещилось, что чаша сия минует нашу тихую обитель. Не получилось. А первые же сокращения очень народу не понравились. Зачем, к примеру, было так уж необходимо убирать Ирочку, которая не делала никому никакого зла? Очень была пунктуальная и исполнительная девочка. Единственный ее недостаток состоял в том, что она никогда не обнаруживала инициативу. Но ведь инициатива всегда наказуема, и временами мне чудится, что наказуема жестоко. Но чтобы так карали за безынициативность? Или я в чем-то не прав?