– Мы едем в баррио, – пояснил Агильо. – Оно называется Город Погибших Душ.

– Его татуировка обозначает именно это, верно? – спросил Босх. – Призрак, погибшую душу?

– Да.

– А далеко оттуда до баррио Святые и Грешники?

– Нет. Оно тоже находится в юго-западном секторе. Я покажу вам, если хотите.

– Да, может быть, и захочу.

– А почему вы спрашиваете?

Босх вспомнил предупреждение Корво не доверять местной полиции.

– Просто так. Любопытствую. Это связано с другим делом.

Гарри смущало то, что он не говорит Агильо всей правды. Карлос тоже коп, и Гарри чувствовал, что с ним можно поделиться сомнениями, хоть Корво и придерживается на сей счет иного мнения.

Некоторое время они ехали молча. «Каприс» удалялся от центра города – от его оживленного движения и современных зданий. Коммерческие центры, рестораны и магазины понемногу сменялись обшарпанными лачугами и картонными хибарами. На обочине Гарри увидел даже коробку из-под холодильника, служившую кому-то домом. Люди, сидевшие на заржавленных металлических конструкциях, деталях моторов и бочках из-под масла, провожали «каприс» пустыми, ничего не выражающими взглядами, и Босх отвел глаза, стараясь следить за пыльной дорогой.

– Почему вас называют в управлении Чарли Чаном? – спросил Босх, желая установить со следователем неформальный контакт. Кроме того, он начинал нервничать и надеялся, что беседа отвлечет его от неприятных мыслей о возможной опасности, которую Босх не мог ни предвидеть, ни предотвратить.

– Потому что я китаец, – ответил Агильо.

Босх бросил взгляд на своего спутника. Теперь, когда Агильо сидел к нему в профиль, он увидел, что его глаза за стеклами очков действительно имеют миндалевидную форму. Агильо не шутил.

– Во всяком случае – частично, – пояснил детектив. – Китайцем был мой дед. В Мехикали довольно большая колония мексиканских китайцев, детектив Босх.

– Вот как?

– Мехикали был основан примерно в 1900 году компанией «Колорадо риверленд». Ей принадлежал довольно большой участок земли по обе стороны границы, но не хватало дешевой рабочей силы для его обработки. Нужно было собирать хлопок и выращивать овощи, – пояснил Агильо. – Компания и основала поселок Мехикали – через границу от Калексико. Один город был как бы зеркальным отражением другого, во всяком случае, по первоначальному плану. Потом компания привезла сюда из Китая десять тысяч рабочих-мужчин и заселила ими поселок.

Босх кивнул. Он никогда не слышал этой истории, и она показалась ему любопытной. Проезжая через город, Босх заметил множество китайских вывесок и ресторанчиков с китайской кухней, но в глаза ему не бросилось ни одного лица с характерными азиатскими чертами.

– И все они, то есть китайцы, осели здесь? – уточнил Босх.

– Большинство из них – да. Но, как я уже сказал, это были только мужчины. Десять тысяч мужчин, и ни одной женщины. Компания не хотела, чтобы женщины отвлекали работников от плодотворного труда. Позднее китаянки все же появились в этих краях, но большинство мужчин уже породнились с мексиканскими семьями. Чистокровных китайцев здесь почти не осталось; смешанные браки распространились очень широко, но китайская культура, как вы, должно быть, заметили, в основном сохранилась. Если не возражаете, то, когда начнется сиеста, мы зайдем в китайский ресторан и попробуем наши национальные блюда.

– С удовольствием.

– Между тем работа в полиции всегда оставалась прерогативой чистокровных мексиканцев, – продолжал Агильо. – Таких, как я, там немного. Потому-то меня и прозвали Чарли Чаном, потому-то и не считают своим.

– Понимаю, как вы себя чувствуете, – сочувственно заметил Гарри.

– Уверен, детектив Босх, пройдет еще немного времени, и вы поймете, что мне можно доверять. Впрочем, я готов подождать, пока вы решитесь обсудить со мной второе дело, о котором только что упомянули.

Гарри кивнул. Ему стало неловко и стыдно, и он сосредоточился на вождении. Минуты через две Агильо указал ему на узкую немощеную улочку, проходившую через центр баррио. По обеим ее сторонам стояли прямоугольные бетонные коробки домов с плоскими крышами и занавешенными одеялами дверями. Вокруг каждого такого дома теснились пристройки и навесы, кое-как сколоченные из фанеры и листов гофрированного алюминия. Вокруг кучами валялись мусор и разнообразные отбросы. Между ними бродили изможденные, худые люди, тараща глаза на калифорнийские номера на машине Босха.

– Вон туда, к зданию, где нарисована звезда, – указал Агильо.

Босх повернул голову и увидел звезду, начертанную от руки на стене одного из бетонных кубов. Над звездой было изображено привидение – герб Персонас Пердидос, – а ниже красовалась надпись: «Почтенный Алькальд и Шериф».

Босх припарковал машину у дверей и повернулся к Агильо, ожидая указаний.

– Он вовсе не мэр и не шериф, как вы, вероятно, подумали, – пояснил следователь. – Арнольфо Мунос де ла Крус выполняет здесь функции мирового судьи, восстанавливает справедливость и порядок там, где их нет. Во всяком случае, старается восстановить. В широком смысле его, пожалуй, все же можно назвать шерифом Города Погибших Душ. Это он сообщил нам об исчезновении Гутьереса-Лосы, который жил здесь.