— Но эти духи сами по себе не смогут исправить ситуацию, — продолжал парфюмер.

— Я не понимаю, — проговорила она.

— Подозреваю, что вы прелестная маленькая женщина, — сказал Турбус Веминий. — Если бы ваш свободный спутник покупал вас нагую и в ошейнике на рынке, он, без сомнения, отдал бы хорошие деньги.

— Турбус! — сердито воскликнула леди Кайта.

— Но как его свободная спутница, вы слишком обыденны, — продолжал Турбус.

— Это правда, — всхлипнула она внезапно.

— Если бы вы хотели немного улучшить ситуацию, — сказал он, — я бы посоветовал вам научиться искусству рабыни для наслаждений и тщательно попрактиковаться в нем.

— И это могло бы исправить положение только немного? — в замешательстве спросила леди Кайта.

— Да, — ответил парфюмер, — потому что вы бы все еще были свободны, а свободная женщина, из-за того что она свободна, не может состязаться за внимание и привязанность мужчины с рабыней.

— Почему?

— Я не знаю, — признался Турбус Веминий. — Может быть, просто потому, что рабыня — это рабыня и ею владеют.

— Что же мне тогда делать? — спросила она.

— Вы можете рискнуть попасть в рабство, — сказал он. — Попробуйте попасть в плен, походите по высоким мостам в позднее время, съездите на пикник в деревню, сходите в языческую таверну одна, отправьтесь в опасное путешествие…

— Но вдруг меня захватят и обратят в рабство? — спросила леди Кайта.

— Тогда вы станете настоящей рабыней, — ответил Турбус Веминий, — и вас, несомненно, научат так, как вы и не надеялись бы научиться, будучи свободной женщиной, искусству рабыни.

— Но я могу никогда больше не попасть к моему свободному спутнику, — сказала она.

— Возможно и так, — ответил парфюмер, — но вы попадете во власть другого мужчины, того, кто на самом деле хочет вас, кто заплатит за вас хорошие деньги.

— Я отдала большую часть состояния своему свободному спутнику, — произнесла она. — Может быть, он хотел моих денег, а не меня?

— Не знаю, — пожал плечами Турбус.

— Так и есть, — с горечью произнесла леди Кайта. — Так и есть.

— Тогда, возможно, будет только справедливо, если вы не попадете в его власть, — с сочувствием произнес Турбус.

Она опустила голову.

— Девушка, которую выбирают на рынке из десятка других, — объяснил Турбус, — знает, что хотят только ее, вы понимаете?

— Да, Турбус, я понимаю, — ответила она.

— Я заберу духи назад, — сказал парфюмер, — очевидно, вам они не понадобятся.

— Нет, — она быстро подняла голову, — я возьму эти духи.

— Цена высока, золотой тарн.

— Я заплачу, — ответила леди Кайта, доставая монету из маленького, украшенного стеклярусом кошелька, который она зажимала в руке. Затем, повернувшись, чтобы уйти, вновь посмотрела ему в лицо.

— Да? — спросил Турбус Веминий.

— Вы можете изготовить духи для рабынь, настоящие духи для рабынь? — задала она вопрос.

— Мы не продаем духи для рабынь, — строго ответил он.

— Простите меня, Турбус.

— Попробуйте спросить в лавке стальных браслетов, — улыбнулся он. — Это недалеко от дома Хассана, на улице Клейм.

— Спасибо, Турбус, — сказала она, идя к выходу.

— И не давайте им обмануть вас, — крикнул он ей вслед, — пять больших флаконов должны стоить не больше чем медный тарск!

— Спасибо, Турбус.

Она остановилась в дверях, но не обернулась.

— Желаю вам всего хорошего, Турбус.

— Я тоже желаю вам всего хорошего, леди Кайта, — ответил он.

Она бросила взгляд на одного из своих охранников, стоявшего позади нее. Затем опустила голову. Он смотрел на нее с любопытством и интересом, что, должно быть, смутило ее и леди поспешила прочь из лавки в сопровождении телохранителей.

Турбус взглянул на меня.

— Подойди, раб, — приказал он. — Опусти голову.

Я поспешил к нему с поникшей головой. Парфюмер снял мешочек, висевший на кожаной петле на моей шее.

— Ты Джейсон? — спросил он. — Раб леди Флоренс из Вонда?

Он смотрел на записку, вынутую из мешочка.

— Да, господин, — ответил я.

— Ее духи были готовы еще вчера.

Турбус направился к одному из стеклянных шкафчиков. Из мешочка он достал монеты. Там было пять серебряных тарсков. Он положил их в ящик и затем написал что-то на записке. После этого положил записку и флакон в мешочек. Я снова нагнул голову, и он надел мешочек мне на шею.