– Я просидела на бумажной работе пять лет. Причем даже в Вашингтоне – там уж самое место для карьеры. Беда в том, что король оказался голым. Все это была смертельная, смертельная скучища. – Она улыбнулась, качая головой. – Я поняла, что хочу быть просто копом. Вот я им и стала. Я перевелась в первое же хорошее уличное подразделение, где освободилось место. Лос-Анджелес держит первое место в стране по банковским ограблениям. И когда здесь открылась вакансия, я забрала свои документы и получила перевод. Можете называть меня замшелым динозавром, если хотите.

– Вы слишком красивы для этого.

Несмотря на ее темный загар, Босх заметил, что это замечание ее смутило. Он и сам смутился – просто вырвалось как-то само собой.

– Извините, – сказал он.

– Нет-нет, мне было приятно. Спасибо.

– А вы замужем, Элинор? – спросил он и теперь уже сам покраснел, тут же пожалев о своей бестактности. Она улыбнулась в ответ на его замешательство.

– Была. Но это было давно.

Босх кивнул.

– Вы не обязаны мне ничего… А что, Рурк… Мне показалось, у вас…

– Что?! Вы шутите?

– Извините.

Тут они дружно рассмеялись, а за этим последовали просто улыбки и долгое, спокойное и уютное молчание.

После ленча они пошли прогуляться по пирсу до того самого места, где Босх некогда удил рыбу, стоя со спиннингом. Сейчас никто не удил. Несколько строений у пирса стояли заброшенными. Босх заметил, что и серфингисты тоже ушли. На поверхности воды возле одной из опор виднелось радужное нефтяное сияние. «Может, все ребятишки в школе? – думал Гарри. – Или, может, они вообще здесь больше не рыбачат? Может, ни одна рыба уже не заплывает так глубоко в эту отравленную бухту?»

– Я не был здесь сто лет, – сказал он Элинор. Он привалился к ограждению пирса, положив локти на деревяшку, иссеченную ножами тысячи рыболовов. – Все меняется.

К тому времени, когда они вернулись в Федерал-билдинг, день уже давно перевалил на вторую половину. Уиш стала прогонять имена и личные идентификационные номера заключенных, которые дал им Скейлз, через компьютерную базу данных Национальной криминалистической разведслужбы и базу данных департамента юстиции штата, а также по факсу заказала из разных тюрем штата фотографии этих бывших заключенных. Босх взял список имен и позвонил в архив личных дел вооруженных сил США в Сент-Луисе и попросил к телефону Джесси Сент-Джон, ту самую сотрудницу канцелярии, с которой разговаривал в понедельник. Она сказала, что досье на Уильяма Медоуза, которое ранее запрашивал Босх, уже отправлено. Босх не стал говорить, что уже увидел его фэбээровскую копию. Вместо этого он попросил ее сделать в своем компьютере запрос по новым именам и сообщить ему основные биографические сведения по каждому человеку. Он продержал ее до самого окончания смены – до того момента, когда в Сент-Луисе было уже пять часов, но Джесси сказала, что хочет помочь.

К пяти часам по лос-анджелесскому времени Босх и Уиш имели двадцать четыре фотографии и к ним краткие уголовные и военные биографии этих людей. Ничего сенсационного не обнаружилось. Пятнадцать человек служили во Вьетнаме в те или иные периоды, когда там находился Медоуз. Одиннадцать из них состояли сейчас в вооруженных силах США. Никто не был «туннельной крысой», хотя четверо были в первом пехотном полку вместе с Медоузом во время его первого срока службы. Еще двое служили в Сайгоне в военной полиции.

Детективы сосредоточили внимание на послужных списках шестерых солдат – тех, которые служили в первом пехотном и в военной полиции. Только в уголовных досье тех двоих, что служили в военной полиции, были упомянуты банковские ограбления. Босх пролистал тюремные фотографии и извлек фото этих двоих. Он начал с физиономий, наполовину ожидая получить подтверждение от этих огрубелых, апатичных лиц, с которыми они предстали перед камерой.

– Мне нравятся эти двое, – сказал он.

Звали их Арт Франклин и Джин Дельгадо. У обоих были лос-анджелесские адреса. Во Вьетнаме они отслужили весь срок в Сайгоне, приписанные к разным подразделениям военной полиции. Не к тому подразделению при посольстве, к которому был прикомандирован Медоуз. И все-таки они были в одном и том же городе. Оба демобилизовались в 1973 году, однако подобно Медоузу остались во Вьетнаме в качестве военных советников на гражданской службе. Они оставались там вплоть до апреля 1975 года. У Босха не было сомнений. Все трое – Медоуз, Франклин и Дельгадо – знали друг друга, прежде чем встретились в «Чарли компани» в округе Вентура.

Вернувшись в США после 1975 года, Франклин был арестован за серию ограблений в Сан-Франциско и загремел на пять лет. В 1984 году он был обвинен в ограблении банка в Окленде, осужден по приговору федерального суда и был в «Терминал-айленде» в то же время, что и Медоуз. Оттуда он был досрочно освобожден с условием перевода на остаток срока в «Чарли компани», и произошло это за два месяца до того, как эту программу реабилитации окончил Медоуз. Дельгадо был преступником сугубо в масштабах штата: три ареста за кражи со взломом в Лос-Анджелесе, за которые он получил и отсидел сроки в окружной тюрьме; далее следовала попытка ограбления банка в Санта-Ане в 1985 году. По соглашению с федеральными обвинителями ему удалось добиться рассмотрения его дела в суде штата и избежать таким образом федерального обвинения. Он был отправлен в «Соледад», откуда был досрочно освобожден в 1988 году – опять-таки для перевода в исправительную коммуну «Чарли компани», куда прибыл тремя месяцами раньше Медоуза. Покинул он «Чарли компани» через день после прибытия туда Франклина.

– Один день, – сказала Уиш. – Значит, эти трое находились там одновременно только один день.

Босх посмотрел на их фотографии и сопроводительные описания. Физически Франклин был солиднее всех. Рост шесть футов, вес сто девяносто фунтов, темноволосый. Дельгадо был худощав – пять футов шесть дюймов, сто сорок фунтов веса. Волосы тоже темные. Босх вглядывался в изображения двух мужчин – крупного и небольшого – и думал над описанием тех двоих в джипе, которые привезли на дамбу тело Медоуза.