– Он сразу сказал мне, что знает Медоуза. Он с самого начала был со мной откровенен. Было воскресенье. Мы не могли рассчитывать, что кто-нибудь придет и избавит нас от повинности только потому, что Гарри знал парня двадцать лет назад. Вдобавок большинство людей, которых находят мертвыми в Голливуде, уже известны полиции по какому-нибудь поводу. А всю эту штуку насчет банка и прочего он, видно, выяснил уже после того, как я ушел. Я впервые слышу об этом.

– О’кей, – сказал Паундз. – У вас есть какие-нибудь бумаги по этому делу?

Эдгар покачал головой.

– О’кей, доводите до конца что у вас там по делу этого… как его?.. Да, Спайви. Я назначу вам нового партнера. Пока не знаю кого, но сообщу. О’кей, все, продолжайте работать.

Эдгар издал еще один шумный вздох и встал.

После ухода Эдгара «шеф-повар» Паундз в течение нескольких мгновений позволил бушующим в комнате страстям улечься. Босху страшно хотелось курить – хотя бы засунуть в рот и держать там незажженную сигарету. Но он ни за что не хотел показать им такую слабость.

– Ну что, Босх, – сказал Паундз, – вы хотите что-нибудь сообщить нам об этом деле?

– Да. Это чушь собачья.

Кларк самодовольно ухмыльнулся. Босх не обратил на это внимания. Но Паундз бросил на детектива службы внутренних расследований испепеляющий взгляд, который увеличил уважение к нему Босха.

– В ФБР мне сказали, что на данный момент я не являюсь подозреваемым, – сказал Босх. – Они присматривались ко мне девять месяцев назад, потому что присматривались тогда к любому, кто имел отношение к вьетнамским туннелям. Тогда они выявили некоторую связь с тамошними туннелями. Всего-навсего. Это была скрупулезная работа, им пришлось проверять всех. Поэтому они посмотрели на меня, а потом двинулись дальше. Черт, когда произошло то ограбление, я был в Мексике – спасибо этим двум болванам. ФБР прос…

– Предположительно, – вставил Кларк.

– Заткни варежку, Кларк. Ты просто ищешь способ, как бы прошвырнуться туда на каникулы с проверкой за счет налогоплательщиков. Бюро уже проверяло, можешь справиться у них и сэкономить средства.

Затем Босх снова повернулся к Паундзу, развернув свой стул спинкой к детективам СВР. Он заговорил приглушенным голосом, недвусмысленно давая понять, что разговаривает с Паундзом, а не с ними.

– Бюро хочет меня отстранить, потому что, во-первых, я привел их в замешательство, когда появился у них сегодня, чтобы расспросить о банковском ограблении. Я хочу сказать, что для них я – нечто связанное с недавним прошлым, вот они и запаниковали и бросились звонить. А вторая причина, по которой они хотят удалить меня от дела, – это потому что они его профукали, когда позволили Медоузу улизнуть от расплаты в прошлом году. Они упустили свой шанс его накрыть и теперь боятся, что чужое ведомство вмешается и увидит их провал. Или, того хуже, добьется успеха, которого они не могли добиться за целых девять месяцев.

– Нет, Босх, штука вот в чем, – сказал Паундз. – Сегодня утром я получил официальный запрос от заместителя старшего спецагента, который возглавляет следствие по делу об ограблении. От человека по имени…

– Рурк.

– Вы его знаете. Ну, так вот он просил, чтобы…

– Меня немедленно отстранили от дела Медоуза. Он знает, что я был знаком с Медоузом, который являлся у них главным подозреваемым. Медоуз играет в ящик, а я как раз занимаюсь этим делом. Совпадение? Рурк считает, что нет. Я и сам в этом не уверен.

– Именно так он и сказал. Итак, будем плясать отсюда. Расскажите нам о Медоузе, насколько хорошо вы его знали, когда вы его знали – подробно, ничего не упуская.

Следующий час Босх провел, рассказывая Паундзу о Медоузе, о туннелях, о том случае, когда Медоуз позвонил ему после почти двадцатилетнего перерыва, и о том, как, даже не встречаясь с ним – с помощью одних только телефонных звонков, – он добился, чтобы того включили в программу помощи наркоманам при местном отделении Министерства по делам ветеранов. За все время повествования Босх ни разу не обратился к сыщикам из СВР и вел себя так, будто их вообще нет в комнате.

– Я не делал тайны из того, что знал его, – сказал он в заключение. – Я сказал об этом Эдгару. Я пришел и прямо рассказал об этом в ФБР. Вы думаете, я стал бы это делать, будь я виноват в смерти Медоуза? Даже Льюис с Кларком не настолько тупы.

– Но тогда, во имя всего святого, Босх! – загремел Паундз. – Почему вы не рассказали мне? Почему это не содержится в ваших отчетах в этой папке? Почему я должен узнавать об этом от фэбээровцев? Почему служба внутренних расследований должна узнавать об этом от ФБР?

Итак, стало быть, это не Паундз позвонил в службу внутренних расследований. Это сделал Рурк. Босх спросил себя: знала ли об этом Элинор Уиш – которая в этом случае ему солгала, – или же Рурк натравил на него шпиков по собственной инициативе? Босх был едва знаком с этой женщиной, но поймал себя на надежде, что она его не обманывала.

– Я только начал составлять отчеты сегодня утром, – сказал Босх. – Я собирался довести их до полной кондиции после того, как встречусь с людьми из ФБР. Совершенно очевидно, что у меня просто не было такой возможности.