Рурк ничего не говорил. Он приподнимал в руке оружие, точно прикидывал его вес.

– А теперь ты собираешься убить копа, – в этом твой замысел?

– Это единственный способ, каким я могу выпутаться из этой истории. Будет выглядеть так, будто сначала Дельгадо прикончил тебя вот из этого. – Рурк приподнял винтовку. – Потом я поквитался с ним. Выйду из дела героем.

Босх не знал, стоит ли говорить что-нибудь об Уиш. Это могло поставить ее под удар. Но это же могло спасти ему жизнь.

– Можешь на это не рассчитывать, Рурк, – вымолвил он наконец. – Уиш знает. Я сказал ей. В досье Медоуза есть одно письмо. Оно связывает тебя с ним. Она, вероятно, уже рассказала о тебе всем наверху. Давай бросай это дело и помоги мне. Для тебя же будет лучше, если ты вытащишь меня отсюда. Я теряю сознание, приятель.

Босх не мог бы сказать наверняка, но ему показалось, что он увидел легкую перемену в лице Рурка, в его глазах. Они оставались открыты, но было ощущение, будто они перестали видеть. Будто он вглядывался во что-то внутри себя и видел только это. Потом он словно очнулся: в глаза вернулось осмысленное выражение, и они опять уставились на Босха без всякого сочувствия – в них читалось одно лишь презрение. Босх по скользкому илу подвинул друг к дружке свои ноги и попытался рывком, собрав все силы, вытолкнуть себя в стоячее положение. Но он успел подняться всего на несколько дюймов, когда Рурк наклонился и пихнул его обратно.

– Сиди где сидишь, не смей рыпаться. Ты думаешь, я сейчас стану вытаскивать тебя отсюда? По моим подсчетам, ты обошелся нам в пять, может, даже в шесть миллионов – примерно столько Тран хранил в своем сейфе. Должно быть, не меньше. Но я уже никогда не узнаю точных цифр. Ты испортил нам всю малину, загубил идеальное преступление. Ты отсюда не выйдешь.

Голова Босха стала клониться книзу, пока подбородок не уткнулся в грудь. Глаза закатились. Ему страшно хотелось спать, но он сопротивлялся этому желанию. Он застонал и ничего не ответил.

– Ты единственный оказался неучтенным во всем этом проклятом плане. И что же? Один-единственный шанс, что дело сорвется, – и оно срывается! Ты оказался тем самым гребаным законом Мэрфи, мать твою!

Босху удалось заставить себя поднять глаза на Рурка. Это стоило ему неимоверных усилий. Затем его здоровая рука, зажимавшая рану в плече, не удержалась и упала. В нем больше не оставалось сил ее удерживать.

– Что? – с трудом сумел он произнести. – Ч-что… ты хочешь сказать?.. Какой шанс?

– Совпадения, серия совпадений – вот что я имею в виду. В твое дежурство поступает звонок насчет Медоуза. Это не входило в наши планы, Босх. Можно ли поверить в такую подлость? Интересно, какова вероятность такого совпадения? Хотел бы я знать… Ты только представь: Медоуза положили в трубу, в которой, как мы знали, ему случалось ночевать и раньше. Мы рассчитывали, что его не обнаружат дня два, а затем потребуется, пожалуй, дня два-три, чтобы идентифицировать его по отпечаткам пальцев. А к тому времени его уже списали бы со счетов как умершего от передозировки, его никто не стал бы принимать во внимание. У парня в досье значится, что он наркоман. Все предельно просто. Но что происходит вместо этого? Подвертывается этот чертов юнец и тут же первым делом звонит в полицию. – Он потерянно покачал головой с выражением человека, которого морально подкосили неудачи. – И кто же получает этот сигнал? Хренов коп, который, оказывается, знавал долбаного жмурика и буквально через две секунды устанавливает его личность! Бывший хренов кореш по вонючим туннелям долбаного Вьетконга! Да я до сих пор не могу поверить в эту фигню! Ты испортил нам все дело, сорвал все планы, Босх. Даже твоя собственная жалкая жизнь… Эй, ты меня еще слышишь?

Босх почувствовал, как его голова поднимается, подталкиваемая упирающимся в подбородок дулом винтовки.

– Эй, ты еще тут? – повторил Рурк, а потом ткнул Босха стволом в правое плечо. Это вызвало волну сокрушительной боли, глаза заволокло красным неоновым огнем. Вспышка боли прожгла руку и пронзила тело от грудной клетки донизу. Босх простонал и принялся судорожно глотать ртом воздух, а потом медленно потянулся левой рукой к пистолету. Но этого движения оказалось недостаточно. Он не дотянулся, ухватив только пустоту. Детектив подавил приступ рвоты и почувствовал, как капли пота текут между влажных волос.

– А ты не слишком-то хорошо выглядишь, дружище, – заметил Рурк. – Я вот думаю, может, мне в конце концов и не придется с тобой это делать? Может, мой человек Дельгадо вполне справился с одного выстрела?

Боль вырвала Босха из небытия. Рурк продолжал нависать над ним, и Босх, подняв глаза, заметил, как что-то широкое и плоское свободно свисает с пояса комбинезона агента ФБР. Карманы. Он надел комбинезон наизнанку… Что-то знакомое, какое-то воспоминание мелькнуло в мозгу Босха… Он вспомнил, как Шарки сказал, что видел пустой пояс-карман для инструментов на человеке, который втаскивал тело в трубу возле резервуара. Этим человеком был Рурк. В ту ночь он тоже надел комбинезон наизнанку. Потому что на спине комбинезона были буквы «ФБР». Он не хотел подвергать себя риску быть замеченным в этом комбинезоне. Теперь это была уже бесполезная информация, но Босху почему-то было приятно, что он может уложить отсутствовавший кусок головоломки в нужное место.

– Чему ты улыбаешься, мертвец? – спросил Рурк.

– Пошел ты!

Рурк поднял ногу, чтобы пнуть Босха в плечо. Но Босх был к этому готов. Он схватил здоровой рукой каблук и толкнул вверх и в сторону. Рурк не удержался на скользком илистом полу и со всплеском опрокинулся на спину. Но не выронил пистолет, как надеялся Босх. Вот что главное. Вот и весь результат. Босх сделал слабую попытку отобрать оружие, но Рурк с легкостью отодрал его пальцы от ствола и с силой оттолкнул его к стене. Босх наклонился набок, и его стошнило в воду. Он почувствовал, как новая струя крови полилась из плеча и побежала вниз по руке. Все, конец игры. Больше ничего. Все было кончено.