Эксперт из спецназа потянул Рурка за рукав, и оба отошли в сторону от группы, чтобы пошептаться без помех. Босх посмотрел на Уиш и тихо сказал:

– Спецназ не пойдет в туннель.

– Что ты хочешь сказать?

– Здесь не Вьетнам. Если Франклин и Дельгадо или кто-то еще находятся в одном из этих каналов, то нет никакого шанса проникнуть туда незаметно и остаться целыми. На их стороне все преимущества. Они сразу узнают о нашем приближении.

Она посмотрела ему в лицо, но ничего не сказала.

– Это был бы неверный шаг, – продолжал Босх. – Мы знаем, что они вооружены и скорее всего накачаны наркотиками. Знаем, что они убийцы.

Рурк вернулся к группе совещающихся и попросил Гирсона подождать в одном из фэбээровских автомобилей, пока он не закончит разговор с детективами. Коммунальщик нехотя поплелся к машине, огорченный, что уже больше не является частью команды.

– Мы не станем спускаться и преследовать их внизу, – сказал Рурк после того, как Гирсон закрыл дверь машины. – Слишком опасно. У них оружие, взрывчатка. На нашей стороне не будет элемента неожиданности. Это приведет к тяжелым потерям в личном составе… Поэтому мы запрем их в ловушку. Мы позволим событиям развиваться своим ходом, а сами будем в безопасности поджидать их там, откуда они выйдут. Тогда на нашей стороне будет преимущество – мы захватим их врасплох. Сегодня ближе к ночи отряд спецназа совершит разведывательный рейд по Уилширскому туннелю – для этого мы позаимствуем в ведомстве Гирсона несколько комплектов спецодежды их обходчиков и поищем то место, откуда злоумышленники начали рыть. Затем мы подготовимся к засаде и будем поджидать их в самом подходящем месте. В самом для нас безопасном.

На несколько секунд наступила тишина, прерываемая только гудками машин с улицы. До тех пор, пока не раздался протестующий голос Ороско:

– Погодите, погодите минутку! – Капитан полиции подождал, пока лица всех обратились к нему. Кроме разве что лица Рурка. Тот вообще не стал смотреть на Ороско. – Не можем мы на этом строить планы! Вы что, собираетесь сидеть на хвосте и ждать, пока эти люди будут подкапываться? – возмущенно говорил он. – Позволите им взорвать пол и взломать пару сотен сейфов, а затем спокойно выйти обратно? Моя обязанность – защищать собственность граждан Беверли-Хиллз, которые составляют девяносто процентов клиентов депозитария. Я против.

Рурк сложил свою ручку-указку, вернул ее во внутренний карман и только потом заговорил. Он по-прежнему не смотрел на Ороско.

– Ороско, ваше особое мнение будет отражено в протоколе, но мы не просим вас с нами идти.

Босх заметил, что наряду с отказом обращаться к Ороско, упоминая звание, Рурк отбросил и все прочие претензии на межведомственную или другую политкорректность.

– Это федеральная операция, – продолжал Рурк. – Вас сюда пригласили только в порядке профессиональной этики. К тому же, если моя догадка верна, грабители вскроют только один сейф. Когда они увидят, что он пуст, они отменят всю операцию и покинут хранилище.

Ороско был растерян. Это ясно читалось на его лице. Босх понял, что его, видимо, не посвятили во многие подробности дела. Он посочувствовал этому человеку, которого Рурк публично осадил и выставил дураком.

– Есть моменты, которые мы не можем сейчас обсуждать, – сказал Рурк. – Однако мы уверены, что целью взломщиков является только одна определенная сейфовая ячейка. У нас есть основания полагать, что сейчас она пуста. Когда преступники проникнут в хранилище, откроют этот конкретный сейф и обнаружат, что он пуст, то они, как мы полагаем, спешно ретируются. Наша задача – быть к этому готовыми.

Босх испытывал сомнения насчет предположения Рурка. Ретируются ли воры? Или же решат, что перепутали сейф, и продолжат сверлить в поисках бриллиантов Трана? Или же разграбят другие сейфы в надежде похитить достаточно ценностей, чтобы оправдать свои труды? Босх не знал ответа. Но он определенно не питал такой же уверенности, как Рурк. С другой стороны, он понимал, что, возможно, фэбээровец просто старается вывести Ороско из игры, чтобы тот не путался под ногами.

– А если они не уйдут? – спросил Босх. – Если продолжат сверлить?

– Тогда нам всем предстоит напряженный уик-энд, – ответил Рурк. – Потому что мы намерены все-таки дождаться, пока они выйдут.

– В любом случае вы выведете фирму из строя, загубите бизнес, – сказал Ороско, указывая в сторону Сток-билдинг. – Как только станет известно, что кто-то пробил дыру в хранилище, которое стоит в витрине как символ неприступности, это подорвет доверие клиентов. Никто не станет хранить здесь свое имущество.

Рурк только молча смотрел на него. Призыв капитана полиции попал на бесплодную почву.

– Если можно схватить их после того, как они ворвутся, то почему нельзя до? – спросил Ороско. – Что, если открыть депозитарий, включить сирены, произвести некоторый шум, может, даже выслать вперед патрульную машину? Дать им понять, что мы здесь и знаем об их планах. Это отпугнет их прежде, чем они взорвут перекрытие. Мы берем преступников и спасаем фирму. Если же не удастся их схватить, все равно мы спасаем фирму, а их возьмем на несколько дней позже.

– Капитан, – сказал Рурк, вернувшись к корпоративной корректности, – если дать им понять, что мы здесь, то мы лишаемся единственного нашего козыря – неожиданности. Кроме того, это спровоцирует перестрелку в туннелях и, возможно, на улице, во время которой их не будет волновать, кто пострадает или будет убит. Включая их самих и случайных прохожих. После этого с какими глазами мы станем объяснять общественности, да и себе самим, что стремились спасти бизнес?