– Держи, – сказал он, бросая Шейну банку пива «Хейнекен» из батареи, стоявшей у его ног.

Шейн поймал банку и открыл ее, пиво при этом выплеснулось наружу, и Брок снова заржал.

– Зря продукт переводишь, – сказал он. Потом плотоядно покосился на Эйнджел: – А лучше было бы вот эту девочку облить – классный был бы видок!

– Даже и не мечтай, – бросила Эйнджел, а Шейн лишь прикусил язык.

Выпили еще пива, и Брок с Крэйгом принялись обсуждать сравнительные достоинства мотоциклов «нортон» и «кавасаки», а потом разговор как-то снова перешел на Эйнджел, вроде как она и понятия не имеет о том, что такое крутой балдеж, пока ее не поимел настоящий мужик, разложив прямо на заднем сиденье мотоцикла «Харлей-Дэвидсон-750».

– Даже и не мечтай, – повторила Эйнджел и встала, собираясь уйти.

Вот тут Брок и попытался неуклюже облапить ее, а она отшатнулась в сторону. Шейн, вскочив на ноги, велел байкеру держать свои грязные лапы при себе.

– Если б у меня не было такое клевое настроение, – ответил ему Брок, – я б тебе щас головку твою траханую открутил и засунул бы прямо в твою сраную задницу.

При этом Крэйг и другие взорвались хохотом. Брок заржал громче всех, особенно когда Шейн повернулся и пошел прочь, преследуемый новыми взрывами издевательского хохота.

Эйнджел, не понимая, куда он пошел, попыталась его остановить, но Шейн оттолкнул ее и направился прямо к фургону. Через секунду он выскочил оттуда и быстро пошел назад, прямо к группе, все ускоряя шаг, особенно последние метров десять, а потом всадил нож Броку в живот и дернул лезвие вверх, вспарывая обвисшую бледную кожу.

Брок непонимающе пялился на него, полуоткрыв рот, слишком пораженный, чтобы визжать или орать, потом обеими руками обхватил живот, словно пытаясь удержать свои внутренности. Шейн плюнул ему в лицо, повернулся, одной рукой обняв Эйнджел, и пошел обратно к фургону. Никто за ним не последовал, ни один не посмел тронуться с места.

Забравшись в фургон, Шейн уронил нож на пол.

– В этом не было никакой необходимости, – заметила Эйнджел.

– Ага, – ответил он. – Но я это сделал, черт меня дери.

Он уже доставал свои вещи с узкой полки и засовывал их в сумку – футболку, тонкий свитер, белье.

– Что это ты делаешь?

– А ты не видишь?

Эйнджел закрыла глаза и отвернулась.

Он пошел к двери, на ходу погладив ее по руке.

– Ты вернешься?

– Может, и вернусь. – Наклонившись, он поднял с пола нож и сунул его в сумку. – Скажи Отто, через пару дней вернусь.

Эйнджел быстро захлопнула за ним дверь, не в силах смотреть, как он уходит.

Первое текстовое сообщение по мобильнику Элдер получил утром в субботу. Оно было от Кэтрин. Когда он добавил в него необходимые гласные и согласные, а также толику здравого смысла, оказалось, что она нынче после обеда участвует в межклубных соревнованиях в Лоуборо.

Кэтрин должна была бежать на двести метров, а потом участвовать в эстафете четыре по сто. В этих видах она была не особенно сильна, но все же имела приличные результаты на тренировках, а кроме того, там будут и ее товарищи по команде, они тоже помогут. Участников забега была целая толпа, но беговая дорожка в хорошем состоянии, да и погода почти идеальная: не слишком жарко, а ветер скорее можно было назвать легким бризом. Кэтрин на жеребьевке перед забегом на двести метров досталась крайняя внешняя дорожка. Это здорово, если любишь мчаться впереди всех и первым входить в поворот, ощущая себя в полном одиночестве, но менее удобно, потому что, если все время не оборачиваться, никогда не знаешь, где находятся остальные бегуны, а вот оборачиваться-то как раз и не следует.

Когда спортсменки прошли половину дистанции и немного подравнялись, впечатление было такое, что Кэтрин неоспоримо лидирует; вот прошли половину финишной прямой, уже видно ленточку, и тут еще три девушки нагоняют ее; в последний момент Кэтрин успела их заметить краем глаза и рванулась вперед, надеясь на финальный спурт, который так и не материализовался. Мертвый гит, подумал Элдер, ее теперь не выделить из всей группы, финишировавшей одновременно, не отделить от соперницы из «Лоуборо харриерс»; однако в итоге оказалось, что Кэтрин оттеснили на четвертое место – она отстала на пять тысячных секунды.

Когда объявляли результаты, он стоял рядом с ней и, помня, как она переживала в прошлый раз на стадионе «Харви-Хэдден», опасался, что и теперь она может впасть в депрессию, но нет, она отнеслась к этому вполне философски.

– Вот над чем мне еще надо работать – скорость на последней трети забега.

В эстафете она бежала третьей; ее команда лидировала с небольшим отрывом, когда она перехватила эстафетную палочку, а когда она ее передавала, отрыв еще немного увеличился, и ее подруга по команде, бежавшая последний этап, финишировала первой, оторвавшись от соперниц на несколько ярдов.

Когда соревнования закончились, Элдер купил себе банку кока-колы, сел с книгой и попытался отвлечься от мыслей, бродивших где-то очень далеко: мыслей о Хелен Блэклок, там, в Уитби, ожидающей от него весточки и вздрагивающей при каждом телефонном звонке, о Шейне Доналде, все еще скрывающемся неизвестно где.

– Папа! – Кэтрин приближалась к нему с двумя другими девушками, одну из которых Элдер, кажется, узнал – она тоже бежала эстафету. – Мы не сможем подвезти Эли и Джастин на обратном пути?