— Поработайте с нами.

Джастин постарался не выдать удивления.

— Я, похоже, не расслышал. Что вы сказали?

— Ванда Чинкель всегда все делала открыто. Строго по правилам. А тут вдруг такие нестыковки. Отступления.

— В смысле?

— Ваш контакт с агентом Корксом. Правда, физический контакт вряд ли предполагался, но эту мелочь мы опустим. Ванда послала своего подчиненного перехватить вас, сохранив это в тайне. Не хотела, чтобы в Конторе узнали. Почему?

— Она сказала, что я «меченый» и в Конторе ее за беседы со мной по головке не погладят.

— Ерунда! — отрезал Флетчер.

— Так она сама объяснила.

— Да верю я, верю, что она так объяснила! Но это полная чушь. Ладно, мы с вами кое-что не поделили, было дело, в какой-то момент вы нас просто достали. И что, нам теперь разбегаться с воплями: «А-а, вон он идет, огромный ужасный серый коп из крохотного городишки, спасайся кто может!»? Не отвечайте, я сам отвечу. Нет. Вы нам по барабану.

— Тогда почему она так объяснила?

— Сами же говорите, она вполне могла вас просчитать. Мне кажется, Ванда дергала вас за ниточки, как марионетку. Когда вас просят держаться подальше, вы как поступаете? А, большой ужасный серый коп?

— Ладно, я понял, — остановил его Джастин. — Хорошо, она просила меня не вмешиваться, зная, что я не послушаюсь.

— Вот именно. Вы поступите с точностью до наоборот — рванете в самую гущу событий.

— Почему тогда нормально не попросить, если она действительно хотела, чтобы я помог? К чему таинственность напускать и за ниточки дергать? Убийство у меня и так в работе было.

— Неизвестно. Подозреваю, что она от нас пыталась что-то скрыть. Ее отчеты по этому расследованию выглядели очень поверхностно. Какие-то свои источники, о которых мы не знали. Она легла на дно, что ей совершенно несвойственно. По-моему, она чего-то опасалась.

— Чего?

— Не знаю. Утечки информации. Политической подоплеки. Мало ли какая хрень вставляет нам палки в колеса.

Джастин пристально посмотрел на агента Флетчера. «Не спеши», — сказал он себе. И все же в нем проснулось доверие.

— Так что вы хотите, чтобы я для вас сделал?

— Ванда была великолепным агентом. И раз она считала, что вы можете что-то, чего не можем мы, давайте попытаемся поработать вместе и вместе выяснить.

— Вместе — это непосредственно с вами?

— И со мной тоже, но я должен буду вернуться в Вашингтон. Так что мы назначим кого-нибудь еще.

Видя, что Джастин не спешит соглашаться, Флетчер выложил главный козырь.

— Вы давеча пытались правдами и неправдами добиться от Билли, чтобы он каким-то боком пристроил вас к расследованию. А я предлагаю вам кое-что получше — поддержку ФБР. Если кто-нибудь к вам прикопается, им тут же дадут знать, что вы работаете под нашим прикрытием.

— Звучит заманчиво.

— По-моему, тоже. Я как-то имел дело с Силвербушем. Не завидую.

— А значок суперагента мне положен?

— Значит, договорились, — подытожил Флетчер. — В течение ближайшего времени с вами свяжется наш человек. Только в этот раз, пожалуйста, постарайтесь наступить на горло собственной песне и не поднимать шум.

Они с Джастином скрепили соглашение рукопожатием. Билли хмыкнул, впечатленный.

Вернувшись домой, Джастин обнаружил, что родители ждут его, вместо того чтобы лечь спать. Пришлось рассказать, что случилось с Вандой. Мама, услышав, побледнела, и отец положил руку ей на плечо, чтобы поддержать, обнять, успокоить. Мама немедленно справилась с собой, и родители в один голос попросили Джастина продолжать, только без пугающих подробностей.

Он высказал им свои соображения, что смерть Ванды может быть еще одним звеном в цепочке убийств — следуя за Рональдом и Эваном Хармоном. Попросил ничего не говорить Вики, да и вообще помалкивать. Потом объяснил, что валится с ног от усталости и ему нужно поспать, кстати, им бы тоже не мешало. Предупредил, что утром они его уже не застанут, он выедет в Ист-Энд-Харбор затемно.

Мама поцеловала его в макушку, отец пожал руку, и родители отправились спать.

Джастин, несмотря на безмерную усталость, спать не пошел. Еще около часа он просидел в гостиной, так и сяк перекладывая кусочки головоломки, на которые разбился прошедший день, снова и снова прокручивая мысленно события. За этим занятием он незаметно прикончил два полных бокала бренди.

В два часа утра он позвонил Вики Ла Салль. И по хриплому спросонок голосу догадался, что поднял ее с постели.

— Вики, это Джей. Извини, что разбудил.

— Который час?

— Поздно. Прости за поздний звонок, но…

— Я таблетку приняла. Снотворное.

— Извини. Это правильно. Тебе надо выспаться. Я только хотел предупредить, что завтра возвращаюсь домой. В Нью-Йорк. Я не могу тебе не сказать… Когда на тебя смотришь… Господи, как ты на нее похожа! Как будто я с ней самой разговаривал…

— Ты же пьяный!

Голос стал четче.

— Нет. Нисколько.

— Значит, пил.

— Пил. Но я не пьян. Просто хочу, чтобы ты знала… Я понимаю, что это значит для тебя. Я понимаю, что ты испытываешь. Я тебя не подведу. Иначе я подведу ее. Она много для меня значит. Ты много для меня значишь. И я хочу, чтобы ты это знала.