Так Эбби переметнулась на темную сторону.

Дальше начался бег с препятствиями: Бердон выслеживает Эвана, Бруно ищет того, кто присвоил «законное» имущество мафии, Джастин мечется туда-сюда и ломает голову над тем, что происходит.

Интересно было бы узнать, какова степень причастности Хармона-старшего. Отец знает, что сын жив. Из распечаток ясно, что они несколько раз говорили по телефону. Пытался ли Хармон прикрыть сына? Или наоборот, вместе с Бердоном хотел присвоить его активы? Или и то и другое? Джастин подозревал, что ответа он так никогда и не получит. Однако мог бы сказать, к чему склоняется сам. Вряд ли Хармон-старший питал к сыну теплые отцовские чувства. Отпрыск успел достать его еще в средней школе. На этот раз Г. Р. должен был предпочесть деньги. Может, его потом мучила бы совесть, может, пришлось бы даже пару раз пропустить гольф-клуб… но деньги есть деньги. Толстый слой грязи не скроешь под тонким налетом достатка и благополучия.

Джастин почти приехал.

Он припарковал машину на расстоянии квартала от загородного дома. Длинная подъездная дорожка, довольно крутой подъем — а на вершине, как на ладони, маленький домик, почти избушка. Перед домом два автомобиля. Один взят в прокате, тот самый, на котором Эллис Сент-Джон катил на встречу со смертью.

Вскарабкавшись наверх, Джастин еще долго не мог отдышаться.

«Вернусь, первым делом в спортзал», — пообещал он себе.

В дом он вошел без стука. Дверь оказалась не заперта, поэтому он просто толкнул ее и шагнул внутрь. И сразу же достал пистолет.

В открытой кухне у плиты кашеварил Квентин Кинтель. Входную дверь он видеть не мог, поскольку стоял спиной, но, видимо, что-то почувствовал, потому что осторожно опустил на стол миску и медленно повернулся. В глазах промелькнул испуг, который довольно скоро сменился покорностью судьбе и едва уловимым облегчением. Джастин повел пистолетом, давая Кинтелю знать, что вооружен, и приложил палец к губам. Директор школы чуть заметно скосил глаза, указывая на лестницу. Джастин кивнул и начал подниматься.

Эван Хармон обнаружился в одной из двух спален.

Он лежал на узкой кровати. Не спал, просто смотрел в потолок, сцепив руки под головой. Джастин с пистолетом в руке шагнул в комнату. Ни испуга, ни покорности, ни облегчения Эван не выказал. Просто улыбнулся и пожал плечами, как будто наконец подошла к концу долгая шахматная партия.

— Я все пытался угадать, кто меня вычислит, — заявил он. — Вас, если честно, я вообще в расчет не принимал.

— Полагаю, вы кое-где ошиблись, — откликнулся Джастин.

Эван встал с кровати и без сопротивления позволил надеть наручники. Джастин свел его вниз по лестнице на улицу. Они шли по дорожке, Эван чуть впереди, и полицейский удивился его легкой, почти мальчишеской походке.

«Он радуется, — подумал Джастин. — Теперь все узнают о его подвигах. Все услышат, какую аферу ему почти удалось провернуть. Он радуется, что его схватили».

И тут он услышал звук. Из-за деревьев по правую сторону дорожки. Сучок хрустнул. Шаги.

Джастин повернулся. Успел краем глаза увидеть тень внушительных размеров, но больше ничего. Быстрый и точный удар сшиб его с ног. Второй пришелся куда-то за левым ухом, в глазах потемнело. Он отключился, ненадолго и не насовсем. Каких-нибудь пара минут. Однако на эти несколько минут окружающий мир исчез из виду. Что-то хлопнуло совсем рядом, не громче хрустнувшей ветки, зато ближе. Джастин не мог разглядеть сквозь застилавший глаза туман, что это. А когда в голове чуть посветлело и он смог встать на четвереньки, превозмогая невыносимую ломоту в затылке, было поздно.

Джастин вздохнул и выругался вслух, увидев распростертого на дорожке Эвана Хармона с дырой в затылке, из которой еще сочилась кровь.

С трудом он повернул голову, но вокруг уже никого не было. Однако на сырой земле рядом с дорожкой остались следы. Отпечатки мужских ботинок. Глубоко вдавившиеся в сырую землю с обломками прутиков.

Хозяин этой обуви — человек явно не маленького роста. Кто-то очень массивный и высокий.

Джастин закрыл глаза, но, почувствовав головокружение, тут же открыл снова. Потом, борясь с накатывающей тошнотой и болью, взвалил на себя тело Эвана Хармона и потащил к машине. Там он положил его на заднее сиденье и повез в Ист-Энд-Харбор.

Утром в день похорон Эвана Хармона окружной прокурор Ларри Силвербуш подал в отставку. Он публично принес извинения Дэвиду Келли, а оба таблоида разместили на первой странице фотографию, где Келли и Силвербуш пожимают руки у ворот риверхедской тюрьмы.

Линкольн Бердон на похоронах не присутствовал. Накануне специальный агент Зак Флетчер явился вызвать его для официального допроса. Флетчеру сказали, что Бердон покинул Штаты. Из регистрационного журнала в аэропорту Титерборо, Нью-Джерси, агенты выяснили, что личный «Челленджер» Бердона вылетел в Лондон. Однако в Хитроу самолет так и не приземлился, поэтому к моменту похорон его местонахождение оставалось неизвестным.

Г. Р. Хармон появился на церемонии прощания. Местная полиция и ФБР в сотрудничестве с окружным прокурором Нью-Йорка пыталась определить, достаточно ли у них доказательств против Хармона. Предварительные обсуждения показали, что недостаточно.

Проводить Эвана в последний путь пришли немногие. В толпе было больше папарацци, чем скорбящих родственников и друзей. Из «Восхождения» не явился никто. Равно как из «Рокуорт и Уильямс».

Г. Р. сидел рядом с Абигайль Хармон. На ней было короткое черное летнее платье — по случаю жары без чулок. Джастин, сидевший через проход от Г. Р. с Эбби, отметил про себя, что вдове Хармон темное всегда было к лицу.