В грудах и горах никем не занятого тряпья позвякивали бутылки с бухаловом, мелькали тайком пронесенная трава, липовые документы, оружие, скудная мелочь и несколько тысяч билетных корешков. Где-то поближе к сцене виднелся пиратский гульфик Джембоуна среди одежды того, кто за него сражался.

Но людей не было.

Джембоун громко выругался, и его слова эхом вернулись к нему. Раздраженно пожав плечами, он потопал со сцены, мимо Ники, удостоив его лишь ядовитым взглядом и заметив:

— Завтра у нас еще один концерт, а переть отсюда четыреста миль. И какого хрена нам делать со всем этим дерьмом?

Все молчали. Даже стадионный менеджер.

Все они были напуганы наступившей тишиной и сами боялись издать малейший звук, лишь бы не исчезнуть, не лопнуть, не испариться.

Ники медленно вышел на середину сцены и уселся прямо на край. Его ноги болтались как раз там, где охрана в желтых рубашках…

Были.

Ладно. Пункт первый: ты хотел славы, ты ее получил.

Пункт второй: аппараты занимали два сорокапятифутовых трейлера. Теперь всё уничтожено. Ники медленно уронил лицо в ладони.

Пункт третий: публика полностью занимала арену…

Стадионный менеджер скрылся. Вероятно, отправился искать телефон, не спекшийся в кусок пластмассы.

Раньше Ники мечтал попасть на обложки журналов „Рип“ и „Роллинг Стоун“, только не „Тайма“ и „Ньюсуика“. Он оставался сидеть на краю сцены, когда к нему в конце концов подошли люди.

Сколько прошло? Время остановилось. Какая разница?

Дамы и господа, „Газм“ покинул арену.

— Простите.

Подняв глаза, Ники увидел троих в костюмах. Стадионный менеджер стоял за ними, вне зоны досягаемости. Стукачи всегда держатся подальше, когда пахнет жареным. ФБР? ЦРУ? Тайная полиция? Эскадрон смерти? Как же можно наказать того, кто сотворил такое?

— Вы Ники Пауэрc? Вы — менеджер группы „Газм“?

Ники морально приготовился к наручникам. Он не ответил. Старшему, похоже, очень хотелось иметь точные исходные данные. Он говорил неуверенно.

Ники посмотрел в его искренние глаза. Угрозы он там не заметил. Лишь нервное возбуждение.

— Эти джентльмены и я представляем министерство обороны Соединенных Штатов.

Пусть это называется интуицией, но Ники мгновенно понял, что „Газм“ получит очередной концерт, без балды. А не потеряет. Улыбнулся лучшей своей деловой улыбкой и поднялся.