Тихая, слабая, она могла лишь нежно гладить его по спине, радуясь теплой тяжести его большого тела, прислушиваясь к дыханию. Мел вздрогнул, приподнялся над Коппер, улыбнулся ей и любовно отвел от щеки спутанную прядь.

— Знаю, мы притворяемся, — тихо произнес он, — но, если бы все было по правде, я сказал бы тебе, как сильно я тебя сейчас люблю.

Коппер прикусила язык. Скажи она сейчас, что действительно любит его, Мел рассердится или смутится или решит, что она непременно ждет ответного признания, а ей не хотелось портить колдовскую ночь. Поэтому она притянула к себе голову Мела и поцелуем закрыла ему рот, прошептав перед этим:

— А я ответила бы, что люблю тебя так же сильно.

Проснувшись, Коппер застала Мела уже одетым. Стоя перед трюмо, он завязывал галстук и обернулся к ней, стоило ей пошевелиться. Что-то блеснуло в его глазах при виде заспанной, розовой Коппер, еще не застеснявшейся своих спутанных волос и припухших зеленых глаз, потягивающейся под простыней с сонной улыбкой. Минуту спустя он уже смотрел на нее по-прежнему холодно.

Инстинктивно уловив перемену в его взгляде, Коппер села, прикрывая грудь простыней.

— Доброе утро, — сказала она, до смешного стыдясь произошедшего между ними ночью.

— Доброе утро, — ответил Мел со светской вежливостью, будто прячась за невидимую стену.

У Коппер перехватило дыхание. Что случилось? Ночью Мел обладал ею с не вызывающей сомнений страстью. Почему же сейчас он такой отчужденный и недосягаемый? И тут Коппер увидела в его руках контракт.

Мел бросил конверт на туалетный столик.

— Вот твой экземпляр, — спокойно произнес он, — смотри не потеряй.

Теплые волны блаженства сразу остыли и пролились на голые плечи Коппер отрезвляющим холодным душем. Мел при всем желании не мог бы определеннее дать ей понять, что для него минувшая ночь и в самом деле была лишь игрой. Коппер отвернулась и уткнулась в подушку.

— Хорошо, не потеряю, — с горечью ответила она.

Они сели в машину и поехали в город по извилистой, круто бегущей вниз дороге. Коппер не проронила ни слова. За завтраком Мел вел себя так, будто ночью между ними не произошло абсолютно ничего: он говорил, что надо бы воспользоваться возможностью закупить свежих овощей и фруктов, уточнял, в котором часу встречается с Бреттом перед отъездом, но ни словечком не упомянул о долгих счастливых часах, проведенных в объятиях Коппер.

Она просила его притвориться влюбленным на одну ночь, вот он и притворился. Но ночь уже прошла.

А что ждет их следующей ночью? При грубом свете дня ими правит контракт, но, быть может, когда стемнеет и дверь спальни за ними закроется, волшебство вернется? Пусть Мел снова притворится, говорила себе Коппер, лишь бы он открыл ей свои объятия.

Она рвалась в Бирраминду, но день, как назло, тянулся и тянулся. Закупить все необходимое, забрать Меган, попрощаться со всеми, потом лишний час торчать в гостинице, дожидаясь беззастенчиво-необязательного Бретта…

Их крошечный самолетик долго добирался до Бирраминды. Полет был не из приятных, все вымотались до предела. Мел ворчал на дотошных таможенников, Бретт дулся, Меган ныла, и Коппер хотелось одного: поскорей запереться в темной комнате, хоть в чулане, и всласть наплакаться.

Когда они приземлились, уже смеркалось, но пришлось долго перетаскивать продукты и багаж Коппер из самолета в пикап, а потом, в полной темноте, опять перетаскивать все это в дом. Надо было накормить, выкупать и уложить Меган, но за последние две недели в непривычной обстановке она так переутомилась и перевозбудилась, что дело кончилось бурными слезами и скандалом. Коппер очень хотелось вести себя как Меган: голова у нее раскалывалась, а глаза жгли невыплаканные слезы.

Когда все в доме затихло и можно было наконец лечь, Коппер с трудом держалась на ногах и уже не вспомнила о своем давешнем желании проверить, не возобновится ли ночное волшебство. Вчерашняя ночь ушла куда-то далеко, в другую жизнь.

— Как же я устала! — вздохнула Коппер, упав на кровать. Мел закрыл за ней дверь спальни.

— Только не начинай с тонких намеков, — буркнул он, и Коппер, оторопев, уставилась на него.

— О чем ты?

Мел с треском расстегивал рубашку, едва не обрывая пуговицы.

— О том, что вовсе не обязательно каждую ночь изобретать новый повод, чтобы не спать со мной.

— Но я ни на что не намекаю! — изумилась Коппер. — Я только говорю, что устала!

— Вот и ладно, — отозвался Мел, швыряя рубашку на спинку стула и беря полотенце. — Ты устала, я тоже устал, давай спать.

Когда он вернулся из ванной, Коппер лежала, вытянувшись под простыней. Она крепко зажмурила глаза и притворилась спящей, но каждая жилка в ней дрожала от ожидания. Мел прошел к кровати, со стуком скинул на пол тапочки, звякнул молнией брюк, и Коппер, не открывая глаз, видела его ясно, как при свете дня.