С тех пор много воды утекло. Странно. Рана в груди все еще болела. Но ее никто никогда не видел. Олег, Иван и Борис уже не были офицерами. Обычные мирные люди, женатые. Даже разговаривать научились тихо.

У жен представление в цирке шло, вечерняя работа. Мужики зашли в ресторан. Ванькин день рождения отметить. Времени — вагон. На часах четверть пятого. Можно расслабиться.

Вот тут им и пришлось окунуться в прошлое.

За соседним столиком сидел старый знакомый. Он-то ребят узнать не мог. Знакомство было односторонним.

Живой, сытый, довольный собой. Дорогой коньяк с друзьями пил.

Бахтияр Мамедович Зибиров вскоре простился с друзьями и направился к выходу.

— Оставайся здесь, Ванюша. Друзья нашего подопечного на твоей совести. Не упусти.

Олегу никто никогда не перечил.

Борис и Олег встали и вышли следом.

Когда Зибиров садился в свой «Мерседес», то как-то так получилось, что рядом с ним на сиденье оказался крепкий парень, а к водителю подсел другой, не менее грозный. Он тут же выдернул ключи из замка зажигания. Шофер не знал, что ему приставили к ребрам, но предмет был жестким.

— Тихо, приятель, поживи пока. Сдохнуть еще успеешь.

Борис прижал Зибирова к спинке сиденья, уперев локоть к горлу, и быстро вытащил у него из-за пояса пистолет.

— Так будет спокойнее, Бахтияр. Зибиров растерялся.

— Мы не закончили с тобой наш старый разговор. Скажи нам спасибо, мы тебе жизнь спасли, не то взлетел бы ты в воздух вместе с вертолетом. Но фортуна отвернулась от тебя. Сейчас мы не хотим тебя спасать. Ошибки молодости пора исправлять.

— Что вы хотите? Вы знаете, кто я?

— Даже паспорт твой сохранили на память. Для нас ты враг. Ты поставлял оружие боевикам, а они из него убивали наших ребят. Убедительный приговор?

— Вы не посмеете…

— Еще как посмеем. С удовольствием посмеем.

— Что вам надо?

— Получить ответ на один вопрос. Кто, как и где передавал тебе это оружие? Жить хочешь — скажешь, не хочешь — сдохнешь.

— Хорошо. Я все скажу.

В груди Бориса опять дернуло. Рана все еще не заживала. Боль пронзала его грудь. Он вздрогнул и открыл глаза.

Тишина, свежий воздух, и бабочка с яркими крыльями сидела на занавеске.

Только пульс учащенно бился, и ему казалось, будто его биение слышно всей округе.

Кто-то поднимался по лестнице. Цок, цок, цок — каблучки отстукивали ровные неторопливые шаги. А у него все еще шум от взрывов стоял в ушах.

Тихо скрипнула дверь. Борис закрыл глаза.

Когда Соня вошла, он спал в кресле-качалке у открытого окна. Прекрасный вид, чистый воздух, щебетание птиц и яркое солнце. О чем еще можно мечтать? Сказка, живи — не хочу.

Она подошла ближе, и он открыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Представь себе, чувствую. Все чувствую. Вот только ходить пока не могу. Похоже, я превратился в беспомощного ребенка, которого каждый может обидеть.

— Разве я тебя обижаю?

— Нет. Ты мой ангел-хранитель, Соня. Очень добрый и красивый ангел. Почему ты не хочешь рассказать мне, как тебе удалось меня спасти?

— Долгая история. Потом как-нибудь. Ты уверенно идешь на поправку — это главное. А силы к тебе скоро вернутся. Только я бы этого не очень хотела.

— Вот как?

— Ты встанешь на ноги и уйдешь. А потом кто-нибудь решит тебя добить и уж в следующий раз не промахнется. Дважды одному человеку никогда не везет. Я же знаю, ты захочешь найти убийц и отомстить им, а вовсе не вернуться к жене под теплое крылышко.

— И все-то ты знаешь.

— В твоих глазах все написано.

— Значит, меня легко прочитать?

— Не знаю. Сейчас легко, потому что раны свежие. Страшные картинки перед глазами прыгают. Это твое последнее воспоминание, другого ничего ты не помнишь. Месяц прошел, а для тебя все случилось вчера. По ночам ты кричишь.

— Кричу? Называю имена?

— Имен я не слышала. Но цензурными твои слова даже внатяжку не назовешь. Не знаю, чего больше в твоем бреду: отчаяния, страха или ненависти. Пока ты не остынешь и не успокоишься, на ноги вставать тебе опасно. Месть — плохое чувство, коверкает разум, презирает бдительность и осторожность. А тебе осторожность очень нужна. Тебя ищут. Дача — не первое место, где я тебя прячу. Сначала ты лежал в больнице, и тебя едва успели вывезти из нее. Время отсчитывалось секундами, а не часами. Опять повезло. Но ты можешь одним неосторожным поступком зачеркнуть все наши усилия.