Еще больше насупился прокурорский. Буркнул хмуро, отводя давящий взгляд:

— Нам не в чем вас обвинять, Александра Вадимовна. Просто… в связи с новым убийством… Антона… возникли некоторые непредвиденные обстоятельства.

Все понимающая женская улыбка плавно переросла в чарующе обворожительную. Грудь полная слегка вверх поднялась. Вырез глубокий еще глубже стал.

— Еще раз простите, а я могу узнать эти ваши… некоторые обстоятельства?

Сдался следак. Губы, плотно сомкнутые, разжал. И оказалась у мужика чудесная мальчишеская улыбка. Добрая и открытая. Развел беспомощно руками:

— Ну, не могу я… милая вы моя! Тайна следствия.

— А я никому не скажу. Обещаю! — глянули очень серьезно бездонные глаза.

— Ну хорошо, — решился следователь. — Антона застрелили из того же пистолета, что и Владимира Моисеевича.

Как громом поразило Александру. Сама не поняла, отчего так испугалась. Ощущение было, будто сама смерть рядом пролетела. Дыханием зловонным опалила. И сквозь звон ватный в ушах:

— Скажите, а у вас нет… еще одного «старинного знакомого»?

Вскинулась оскорблено гордая головка. Голос ледяной зазвенел:

— Не забывайтесь, молодой человек! Вы за кого меня принимаете?!

Поскреб задумчиво выбритый до синевы подбородок прокурорский. Снова взглядом посуровел:

— Вы, Александра, не в безвоздушном пространстве живете. У нас имеются оперативные сведения, что в последнее время вас неоднократно видели в обществе известных криминальных авторитетов. Если желаете, могу напомнить — кого именно. Так называемого «смотрящего» по кличке Камыш и Мурата — наркодельца и чеченского террориста.

— Послушайте, Сережа, — наклонилась к следователю красавица, — это моя личная жизнь, понимаете? Она вас не касается! Если в чем-то подозреваете, так и скажите. Заодно не забудьте адвоката пригласить. Если можно, поприличней.

— Еще раз повторяю, — тоже разозлился следак, — мы вас пока ни в чем не подозреваем! Хотим просто установить, что может быть общего между служащей городской мэрии и откровенной уголовщиной.

— Не волнуйтесь, только не любовь, — с ехидцей отрезала Александра. — Можете так и записать — ни с тем ни с другим я не спала. Довольны?! Или опять не угодила?

Сморгнул ошарашено прокурорский. Назад откинулся. Выдавил из себя тихо:

— Вы в курсе, что Камыш и Мурат войну между собой затеяли?

Молчит красавица. Не знает, что и ответить. Планчик-то удался! Сцепились воры; теперь если не поубивают друг друга, то хоть повод для ареста найдется.

А следак дальше рассказывает. Понял уже — женщина действительно ничего не знает:

— В день убийства Антона случилось еще одно преступление. Вернее, массовое побоище. Кто-то расстрелял в сауне людей из ближайшего окружения Камыша. Среди убитых есть и ваши знакомые. Директор ЖКХ и некий Вадим. Помните, вы о нем говорили? Посадить, по-моему, хотели.

Выгнулась разъяренной кошкой Александра. Снова взбитой прической тряхнула: — Сережа! Объясните наконец толком, куда вы клоните?! Зачем мне эти ужасы рассказываете? Или считаете, это я их всех перестреляла?!

Оглядел с улыбкой хрупкую женскую фигурку Сергей. Головой покачал:

— Нет. Вы бы не смогли…

— Тогда в чем дело? Покраснел вдруг густо следователь.

Но выговорил громко, не спуская глаз с сердито-сосредоточенного милого лица:

— Я много думал… о вас… Бровью не повела красавица. Ни единый мускул не дрогнул. Лишь сжавшие сумочку пальчики слегка побелели. Продолжил прокурорский чуть спокойней:

— Все эти странные убийства банкиров и коммерсантов, которые переросли теперь в настоящую войну, — они все как-то связаны с вами… Подождите! Не надо перебивать! Сколько раз повторять — никто вас ни в чем не обвиняет! Но представьте себе — только не обижайтесь, — что ваше поведение, ваш образ жизни как-то провоцируют, заставляют какого-то психически неуравновешенного человека совершать неадекватные поступки…

— Вы думаете, я с психами дружу?! — не зная, то ли смеяться, то ли плакать, вспыхнула Александра.

Вскочила на ноги, вихрем разворачиваясь на выход. Вернулась, чтобы зло прошипеть:

— А по-моему, Сережа, вы сами немножечко… того!

Тонкий пальчик выразительно крутнулся возле украшенного непослушным локоном женского виска.

Знакомство стало неожиданным для обоих. Занятая невеселыми мыслями Александра бродила бесцельно по вечерним улицам, снова и снова пытаясь проанализировать сказанное следователем городской прокуратуры.

Война, значит… Хорька Осипа убили… и Вадима… Господи, неужели из-за меня?! Быть не может! А золото с бриллиантами кто дарил? И зачем?… Правде надо прямо в глаза смотреть, дорогая. Не вилять испуганно. Может, оказывается, быть! Все может! И кровь, и смерть… Бедный Осип-то точно ни в чем не виноват.