— Я подумаю… Ведь вы же все равно не отстанете, верно?

И опять купился самоуверенный коммерсант. Затряс башкой, напыжась:

— Я настойчивый, Александра Вадимовна. Все знают — у Гаврика хватка мертвая! Следом ходить буду, под дверями вашими ночевать! Кстати, а можно называть вас просто Александра? Без отчества?

Еще обольстительней женская улыбка. Голос томный, обещающий:

— Хорошо, Гаврик. До встречи.

Наученная горьким опытом Александра сама выбрала подходящий ресторан. Вытаращившийся на умопомрачительный наряд дамы Гаврик безропотно отдал распоряжение водителю.

Всю дорогу фирмач отчаянно вертелся, разрываясь между понятием о приличии и неодолимым желанием еще раз взглянуть на ничего не скрывающие воздушные одежды почти что обнаженной прелестницы.

Просто сесть на заднее сиденье он не догадался. И взгляда красавицы не понял. Надулся неожиданно спесью, будто это он сам лично приобрел изысканнейший наряд очаровательной спутницы.

А Александра мысленно аплодировала сама себе, поняв, что расчет оказался верен.

Все мужчины влюбляются глазами. А самодовольный сердцеед Гаврик с его глубоко скрытым комплексом неполноценности — тем более.

В маленьком зале загородного ресторанчика царил уютный полумрак. Вышколенные официанты бесшумно скользили по проходам, в то время как взыскательная публика благоговейно внимала джазовым аранжировкам незабываемых старых мелодий.

Великолепно исполненный небольшим оркестриком «Караван» Дюка Эллингтона сменило будоражащее «Бесаме мучо». А следом поплыла сентиментальнейшая «История любви». Исполняющий соло саксофон был просто бесподобен.

И все это время Гаврик не мог оторваться от дразняще близкого — всего-то через стол — вызывающе откровенного декольте как будто ничего не замечающей, полностью захваченной музыкой одуряюще красивой, соблазнительной женщины.

Ему страстно хотелось выпить. И не слабенького винца, а ха-ароший стопарь коньяку. Еще лучше — водки. Но в зале никто не гулеванил. Даже не шумел громко, куражась. Еще Гаврику хотелось подсесть поближе к красавице, потискать незаметно пусть даже коленку. Но что-то подсказывало ему — не стоит пока этого делать.

Кто его знает, чем затея кончится. Могут и по морде насовать. С таким характером, как у ревизорши, — не фиг делать, прям на людях схлопочешь. Еще и виноват останешься. С горя фирмач совсем было решился назло всем заказать оркестрантам суперклассическую «Мурку». Или хотя бы что-то типа: «Эй, налей-ка, милый, чтобы сняло блажь…» Но, глянув на одухотворенное лицо саксофониста, понял — номер не прокатит. Этих купить — никаких бабок не хватит.

Оставалось одно — терпеть покорно. Ждать, когда лабуда кончится.

В перерыве Александра наконец-то соизволила заметить изнывающего от скуки, окончательно сопревшего в шерстяной тройке, измученного вынужденным бездельем спутника. Предложила заказать марочного коньяка.

Обрадованный Гаврик в два счета осадил половину пахучей янтарной жидкости, после чего пришел в прекрасное расположение духа. Не зная, о чем говорить, принялся хвастать, какие они в «Парусе» крутые и какие у них везде подвязки.

Жалко, баба оказалась малость трюхнутой. Пришлось объяснять по ходу, что подвязки — это не то, что на ноге носят. Типа — связи, понимаешь? Мосты, короче… Во-во! Знакомства полезные.

Александра с самого начала не верила, что этот самовлюбленный и трусоватый человечишка мог оказаться убийцей ее мужчин. Не чувствовалось в Гаврюше той внутренней силы, что способна подвигнуть иногда людей на решительные, пусть даже кровавые, поступки.

Цель у красавицы была, на первый взгляд, простой и легко выполнимой: вскружить голову коммерсанту, а затем незаметно выведать — кто из его знакомых оказался настолько опасен и жестоко безжалостен, чтобы организовать двойное убийство. Вращающийся в предпринимательской среде директор «Паруса» наверняка догадывался или даже точно знал, кто заказал Лешу и Володю.

Слушает пьянеющего фирмача Александра, коньячка подливать не забывает. Полюбопытствовала на всякий случай:

— Вы так интересно говорите… В тюрьме случайно не сидели?

Боднул башкой воздух Гаврила. Качнул ею согласно, мрачнея:

— Был грех… по молодости. Два года на хозяина горбатил.

Поджалась внутренне красавица. Володя что-то про хулиганов говорил. За такие проступки никогда много не давали… Быстро разговор в сторону увела.

Только перед самым закрытием к главной теме подступилась:

— Вы говорили, в банке соучредителем состоите. Случайно не в том, где председателя убили?

Вздохнул тяжко Гаврик. Насторожился:

— А что?

— Ничего. Хотелось просто узнать, за что банкиров убивают. Я думала, они — тихие, мирные люди. Что-то вроде бухгалтеров.

— Да не-е… Этот резким был. Через плешь всех кинуть мылился.

— Как это?

— Половину пайщиков из банка убрать. Вот как!

— И вас?

— И нас тоже.

Улыбается натянуто Александра. Сама чувствует, что фальшивит, но ничего поделать не может. И коммерсант трезветь начал. Пришлось остатки коньяка ему подсунуть. Только потом к самодеятельному допросу вернуться: